Реестр олигархов: зачем они нужны Кремлю

Сегодняшние олигархи далеки от своих же образов эпохи Березовского: теперь не они указывают власти, что ей делать, а она расписывает роли и позиции. Кто-то собирает и хранит активы, кто-то строит мосты и инфраструктуру

Вот и Алишер Усманов заговорил об олигархах. Слово это, по его признанию, ему противно, потому что есть в нем что-то унизительное для мужчин (возможно, ряд женщин с ним и согласится). Вроде «фаворита королевы». По его мнению, даже неловко быть олигархом — будто ты сделал что-то не так; стащил, к примеру, серебряную ложку со стола — можно продолжить мысль бизнесмена. Олигархов в России, вроде как, и не осталось, считает он, и тут же одергивает себя — кроме одного!

Имя этого единственного, правда, не раскрывается, что создает интригу. Но жалеет его Усманов по-отечески: ничего у него не осталось, кроме одной компании. Все потерял, а теперь едет в пустом вагоне, подобно одинокому пассажиру. Рудимент ушедшей эпохи. Жалко его: девушки не любят. К тому же, в любой момент в вагон может войти строгий контролер и потребовать билет. Пассажир сначала будет делать вид, что ничего не понимает, затем начнет что-то сбивчиво объяснять и совсем запутается.

Но, тем не менее, Усманов поднял интересный вопрос. Ведь российское общество в значительной своей части не согласно с Усмановым. По данным ВЦИОМ, 94% россиян не сомневается в наличии в стране олигархов, хотя и не слишком уверенно соотносит их с конкретными именами. В первой тройке народного рейтинга — Роман Абрамович (олигархом его называют 15% опрошенных), Олег Дерипаска  (8%), Михаил Прохоров  (7%). В чем солидарность населения с владельцем «Металлоинвеста» действительно проявилась, так это в негативной оценке этого явления. Хотя, если смотреть на выделяемые в народе критерии понятия «олигарх» — а на первом месте здесь «люди с большим состоянием» — то Усманов, разумеется, имеет все основания оказаться в этом ряду.

Классическое понятие олигарха, связанное с прямой возможностью крупного капитала влиять на власть, вряд ли работает в современном российском контексте. Но есть в любой культуре слова-метки, которые, если пристанут, то потом отделаться от них возможно только через крутые повороты судьбы, как это случилось с Михаилом Ходорковским. В сознании населения наличие денег уже обеспечивает такое влияние: отсюда отождествление олигархии с обладанием крупным состоянием. И дело не только в стереотипах населения. Понятие «олигарх» используют американские финансовые службы, выстраивая свою санкционную политику: одним из ее направлений являются удушающие действия против «приближенных к Владимиру Путину tycoons и oligarchs».

Примерно такой же подход проявляется и в российской экспертизе. В известной концепции «Политбюро 2.0» политолога Евгения Минченко российская элита распределена по группам влияния, где федеральные политики объединены с представителями крупного капитала. При этом, моментом внутреннего консенсуса является и понимание того, что за последние 15 лет влияние капитала на решения власти оказалось существенно сниженным; собственно понятие «время Березовского» как раз определяет черту между олигархическим капитализмом и последующей за ней эпохой, которая еще не нашла своего емкого определения.

В итоге может показаться, что понятие «олигарх» окончательно перешло в разряд публицистического высказывания. Его используют, выражая свою эмоциональную оценку, как сделал это в сердцах Усманов. Однако при всей публицистичности понятие это востребовано национальной культурой и западными экспертами, исходя из одной существенной мыслительной привычки: оценивать вес и ресурсный потенциал российского бизнеса по шкале взаимодействия с властью.

Собственно, через проекцию на власть (которая сама по себе сложное и многогранное понятие) определяются перспективы капитала, уровень его реальной защищенности, возможность быть услышанным, а в идеале — оказывать действительное влияние на нормативную базу. Олигархия в современных представлениях оборачивается не наличием теневого кабинета трех или семи толстяков, а сложными переплетениями и взаимодействиями двух институций. В их ролевой игре власть занимает, разумеется, доминирующее положение, но как это бывает в некоторых сексуальных перверсиях, между игроками формируется особый тип садомазохистической зависимости.

Стереотипно роли бизнеса в отношениях с властью описаны примерно так (сразу оговорюсь, что роли эти часто пересекаются, совпадают, и ни одна из них не является завершенной). Роль первая — бизнес как хранитель. Функция эта предполагает, что крупный собственник держит некий актив, но согласовывает все стратегические решения по его управлению и в нужный момент должен отдать или передать его новому хранителю. Примеры такой передачи уже возникали, но особенно интересно проявится она в процедуре наследования по мере биологического старения первой волны собственников. Чисто номинальным такое держание не назовешь, но и как владение оно весьма условно.

Модель держателя может быть расширена до функции собирателя, когда задачей предпринимателя становится не только сохранение или органический рост актива, как в случае с тем же «Сургутнефтегазом», но и дальнейшая консолидация собственности за счет слияний и поглощений. Образы «консолидаторов» опять же хорошо известны, в них также отлично вписываются и компании с госучастием (разумеется, не олигархические уже по своей природе).

Далее, в ряде случаев проявляется еще особая роль «оператора» или «агента». Да, бывают случаи, когда бизнесу нужно доверить серьезную государственную задачу, в которой рыночные аргументы не слишком очевидны. Например, построить объекты для крупного спортивного события или мост на какой-нибудь полуостров. Тогда предприниматель из регистра держателя переводится в регистр спецагента. И наконец, четвертый уровень — бизнес «сам по себе». Как-то так сложилось, что здесь тесная связь с государством отсутствует, бизнес функционирует на основе частного интереса. Примеров в крупном сегменте не так много, как хотелось бы, но они есть. К примеру, так выглядит группа Михаила Фридмана F 8 и его партнеров.

Интересным интеллектуальным упражнением было бы разбросать российский список Forbes по этим регистрам. Если какой-то предприниматель попадает сразу в несколько классификаторов — он, с точки зрения власти, вообще молодец. А если только в один, здесь надо присмотреться: как, что, почему такая обособленность, нелюдимость? Нет ли здесь отсутствия коллективизма, ложного понимания своей собственной роли в создании капитала. Вот братья Магомедовы, возможно, преувеличили потенциал своих личностей, проявили избыточный снобизм.

Таким образом, если и оставлять в обойме понятие «олигарха», то его симбиоз с властью предстает в вывернутом состоянии: не он указывает власти, что ей делать, а она расписывает роли и позиции. И здесь Усманову нечего стыдиться — на войне как на войне. Но как хорошо известно тем, у кого есть домашние животные, в конечном счете сложно сказать, кто и кем управляет. Если бизнес становится частью экосистемы, то его надо поддерживать и оберегать, защищать от недружественных воздействий, чтобы не нарушить общий баланс. Границы между резервуарами становятся очень условными, управленческие позиции нечеткими, формализация отношений едва ли возможной.

Стоит ли драматизировать подобную ситуацию? Я бы не стал. Ее корни гораздо глубже свежей почвы российского капитализма. Общественная ценность человека или актива в российской культуре всегда определялась внутри иерархии целей государства. Автономное существование — роскошь, которую надо заслужить и до которой надо дожить, как до пенсии.

Автор
Алексей Фирсов
Автор фотографии
Сергея Савостьянова

Статьи

«Силовые машины» буксуют во Вьетнаме

“Ъ” стало известно, с какими сложностями сталкиваются «Силовые машины» Алексея…

Чукотская "заморошка"

Выходит, теперь губернатору Копину не надо больше челом бить и просить Кремль…

Борис Ротенберг подал иски к скандинавским банкам

Три скандинавских банка — датский Danske Bank и шведские Handelsbanken и Nordea…

Вексельберг вышел из ФК «УРАЛ»

Компания «Ренова» Виктора Вексельберга перестала быть генеральным спонсором…

Россия до и после оцифровки

По территории технопарка «Сколково» теперь можно передвигаться на беспилотных…

«ЛУКОЙЛ» не планирует продавать свои энергоактивы

В планах «ЛУКОЙЛа» не значится продажа собственных энергетических активов.…

Аналитика

«Магнит» отчитался о росте прибыли в третьем квартале

Чистая прибыль розничной сети «Магнит» в третьем квартале 2018 года выросла на…

Saudi Aramco может создать совместные предприятия с «Роснефтью» и «Лукойлом»

Нефтяная компания Saudi Aramco изучает возможность создания совместных…

США пообещали вводить новые санкции против России «каждый месяц или два»

Администрация США старается усилить давление на Россию из-за ситуации на…

X5 уклоняется от Marathon

X5 Retail Group (сети «Пятерочка», «Перекресток», «Карусель») ищет себе новых…

Винокуровские "пустышки" не нужны?

Михаил Фридман "выгоняет" аптеки Александра Винокурова из торговых сетей X5…

Обдирание Дерипаски

12 октября стало известно, что американские власти в лице Министерства финансов…

Олигарх и Дербент

Во вторник, 16 октября, древний Дербент приобрел нового мэра. Им стал друг…

Фридман на чемоданах?

О возможной продаже «Альфа-Банка» начали ходить слухи еще в начале года. Сейчас…

У Беджамова продают с молотка то, что он не смог вывезти - землю

Остатки сладки: участки разорителя ВТБ продают на 30% ниже рынка На торги…

На подходах к Крымскому мосту установят звукопоглощающие экраны

На участках сопряжения Крымского моста с железнодорожными подходами…

Так есть ли алюминий в реках севера Урала? Да, есть!

Проводя журналистское расследование, в связи с выявленными нами признаками…

Угольная пыль на Уссах?

Как полный тезка сына губернатора Красноярского края Александра Усса связан с…

Западная сторона: зачем семья Гуцериевых инвестирует $1,8 млрд в «Сколково»

Помимо открывшегося недавно бизнес-центра «Амальтея» группа «Сафмар» семьи…

Кобылкин развяжет мусорную "войну"?

Минприроды разработало план создания государственной компании, которая будет…

Аварийный слив

Через пять-шесть лет, а возможно, и раньше мы все окажемся совсем в другой…