Невпроворот на Восток

Почему азиатские инвестиции не заливают Россию

Без малого пять лет назад Россия заявила о «повороте на Восток». Хотя задачи больше торговать со странами динамично растущего Азиатско-Тихоокеанского региона ставились Москвой и раньше, а кризис 2008–2009 годов и саммит АТЭС во Владивостоке подтолкнули некоторые компании к выходу на азиатские рынки, именно 2014 год стал рубежным. Западные санкции после присоединения Крыма подтолкнули российские власти и бизнес к более активным действиям в Азии. Символом новой политики стал визит в Шанхай президента Владимира Путина в мае 2014-го, который увенчался подписанием контракта о строительстве газопровода «Сила Сибири» в Китай.

Весной 2014 года в Москве в Белом доме прошло несколько высокопоставленных совещаний, посвященных тому, как активизировать торговлю и оживить инвестиционное сотрудничество с Азией. По итогам на азиатское направление в правительстве была подтянута крупнокалиберная артиллерия: первый вице-премьер Игорь Шувалов возглавил межправкомиссию с КНР по инвестиционному сотрудничеству (к тому моменту он уже возглавлял межправки с Японией, Сингапуром и Вьетнамом) и стал неформальным куратором азиатского блока, а у министра экономического развития появился отдельный заместитель по «повороту на Восток» (им с подачи господина Шувалова стал Станислав Воскресенский, возглавляющий сейчас Ивановскую область). Более активно занялся выходом в АТР и бизнес: российские олигархи и капитаны госкомпаний стали намного чаще летать в Пекин, Токио, Сеул, Гонконг и Сингапур, а крупные компании начали в пожарном порядке наращивать внутреннюю экспертизу по АТР, которая до крымских событий мало кого интересовала.

Однако спустя пять лет можно констатировать: быстрого прорыва в Азию у России не получилось. Впрочем, сложно было ожидать чего-то иного. У того, что завышенные ожидания от «поворота на Восток» разошлись с реальностью, есть несколько внутренних и внешних причин.

Балансовое уравнение с неизвестными

Сколько азиатских инвестиций пришло в Россию за последние пять лет? Ответить на этот вопрос однозначно невозможно. Есть статистика Банка России, однако лукавой ее считают даже профильные чиновники: рассчитывая приток прямых иностранных инвестиций через оценку платежного баланса, ЦБ учитывает поступления только от юридических лиц в данной стране. В реальной жизни, разумеется, значительный объем денег из Азии идет в Россию через цепочку офшорных юрисдикций. Например, через цепочки офшоров оформлялись самые знаковые инвестиционные сделки между Россией и Китаем: покупка Фондом Шелкового пути (ФШП) 9,9% в «Ямал СПГ», а также вложения того же ФШП и нефтехимического гиганта Sinopec в СИБУР.

Несоответствие данных ЦБ реальной картине видно из сравнения с цифрами, которые дают партнеры РФ. Так, по данным Банка России, в 2017 году Китай инвестировал в Россию всего лишь $140 млн. Зато по данным Минкоммерции КНР, эта сумма в том же году превысила $1,5 млрд, а объем накопленных инвестиций составил $13,8 млрд. При этом в феврале того же 2017 года глава Минкоммерции КНР Гао Хучэн называл еще большие цифры: $42 млрд накопленных инвестиций. Как объясняют китайские чиновники, это сумма по материалам, которые китайский бизнес представляет регуляторам после объявлений о сделках и где Минкоммерции учитывает конечное направление инвестиций из КНР, а не просто транзитные страны.

Даже столь противоречивые и неполные данные показывают, что в 2014–2018 годах в Россию все же пришли крупные азиатские инвестиции: прежде всего из Китая, но также из Японии, Индии и стран АСЕАН. Однако доля России в общем объеме зарубежных инвестиций для всех стран АТР крайне мала. Для КНР, важнейшего партнера Москвы в регионе, она не превышает 1%.

Самые крупные инвестиционные сделки со странами Азии стали результатом политических договоренностей. Так было с «Ямал СПГ» и СИБУРом: совладельцем обеих компаний является находящийся под санкциями Геннадий Тимченко, но он же в апреле 2014 года по поручению президента возглавил Российско-китайский деловой совет и был представлен председателю КНР Си Цзиньпину лично Владимиром Путиным. В результате пакеты «Ямал СПГ» и СИБУРа были щедро оценены китайскими госкомпаниями (€1 млрд за 9,9% «Ямала» и $1,338 млрд за 10% СИБУРа), а ямальский проект получил кредитные линии от государственных банков развития КНР на $12 млрд, причем на весьма привлекательных условиях.

Другим примером политических инвестиций стали сделки в рамках «Плана сотрудничества по восьми направлениям», который выдвинул японский премьер Синдзо Абэ для налаживания отношений с Россией для решения застарелого территориального спора о принадлежности Южных Курил. Результаты тут, правда, оказались куда скромнее, чем у сотрудничества с Китаем. Японские компании вложились в несколько мелких проектов на территориях опережающего развития на Дальнем Востоке (флагманом стало строительство теплиц компанией JGC), а к крупным сделкам можно отнести продажу японской Mitsui 10% производителя лекарств «Р-Фарм» за $200 млн (владелец компании Алексей Репик по совместительству является председателем Российско-японского делового совета) да покупку «Донского табака» Japan Tobacco International за $1,7 млрд (правда, JTI уже давно является лидером российского табачного рынка и купила крупнейшего независимого производителя для укрепления позиций). Инвестиции из Индии, Южной Кореи и стран АСЕАН куда скромнее.

Почему же азиатские инвесторы, несмотря на усилия Москвы, не спешат пользоваться возможностью и вкладываться в Россию?

Идеальный шторм

Причины, по которым азиатский бизнес слабо откликнулся на российский «поворот на Восток», во многом те же, что объясняют ежегодный отток капитала из РФ.

Во-первых, несовершенство институциональной среды и суровость инвестиционного климата не заставляют российский бизнес искать возможности за рубежом, а иностранцев — смотреть на Россию с опаской. Например, согласно опросам среди японского бизнеса, которые проводит Японская организация по развитию внешней торговли JETRO, постоянно меняющиеся правила игры и состояние инвестклимата, включая коррупцию, называются среди главных проблем ведения дел в России.

Во-вторых, азиатских инвесторов в РФ интересуют больше всего природные ресурсы. Однако мировые цены на нефть и металлы сейчас волатильны, а вслед за охлаждением китайской экономики и прогрессом в развитии возобновляемой энергетики их резкого роста ожидать особо не приходится. Самые привлекательные активы, которые позволяют быстро окупить затраты, обычно расхватывают госкомпании, а иностранцев зовут в долгие и сложные проекты. В предыдущие 15 лет Китай и развивающиеся страны Азии активно инвестировали в сырье по всему миру, поэтому им есть из чего выбирать.

В-третьих, если инвестор надеется что-то продавать в России, то и здесь прогнозы сейчас не самые радужные. Экономика растет темпами менее 2% в год (почти вдвое ниже среднемирового уровня), а располагаемые доходы населения падают пятый год подряд. Устойчивы расходы на табак, алкоголь и фастфуд, но вряд ли эти ниши могут создать большой ажиотаж вокруг российских активов.

В-четвертых, огромное влияние на поведение азиатских инвесторов продолжают оказывать санкции. Дело в том, что после принятия в США Акта о противодействии противникам Америки с помощью санкций (CATSAA) секторальные санкции в отношении РФ стали перманентным фактором, и в свете расследования спецпрокурора Роберта Мюллера о возможном вмешательстве России в президентские выборы 2016 года ожидается их ужесточение. Все окончательно запуталось после появления «кремлевского списка» олигархов: хотя он не является основанием для включения в санкции, после введения ограничительных мер против Олега Дерипаски и Виктора Вексельберга, а также их бизнес-империй азиатские инвесторы относятся к россиянам еще более настороженно.

Наконец, сказывается и тот фактор, что в предыдущие десятилетия россияне не особо рвались в Азию, предпочитая делать бизнес с Европой, более близкой и географически, и культурно. В результате у российского бизнеса и государства не так много экспертизы и понимания, как именно вести дела с китайскими, японскими и другими инвесторами, как именно строить коммуникацию, кто является надежным партнером, а кто — нет. Самым ярким примером того, как отсутствие экспертизы отразилось на инвестиционном сотрудничестве России со странами Азии, стал срыв сделки по продаже пакета акций «Роснефти» китайской CEFC — команда крупнейшей национальной госкомпании просто не смогла разобраться, что «успешная частная энергетическая компания» и ее импозантный владелец Е Цзяньмин лишь фасад гигантской финансовой пирамиды, которую в итоге разрушили китайские правоохранители. Кстати, на отсутствие экспертизы по России могут пожаловаться и многие азиатские инвесторы — российский рынок был слишком долгие годы не сильно к ним дружелюбен для того, чтобы инвестировать значительные ресурсы в его понимание. Именно поэтому повальное закрытие счетов российских компаний и физлиц в Гонконге и материковом Китае после введения санкций не должно удивлять — команды по risk compliance даже в крупнейших госбанках КНР знают Россию плохо, а потому им проще отказаться от российских клиентов, чем принимать на себя не до конца понятные риски.

Политика не решает

В частных разговорах китайские инвесторы описывают главную проблему России с их точки зрения. Китайцы любят вкладывать в страны, где активы дороги, но регуляторная среда идеальна и финансовую модель при прочих равных можно уверенно посчитать — там либо есть хорошо работающие сырьевые активы, как в Австралии и Канаде, либо есть высокие технологии, как в США и ЕС, либо есть готовые и приносящие прибыль уже сейчас бизнесы. Не менее интересны китайцам и юрисдикции, где политические риски вроде как высоки, но с местными чиновниками или силовиками можно договориться и те соблюдают договоренности в обмен на взятки: активы в таких странах обычно дешевы, а конкурентное поле разреженное, поскольку глобальные компании не идут в эти страны из-за репутационных рисков. Так, КНР инвестирует в некоторые африканские страны и Венесуэлу. Россия же, по словам китайцев, находится где-то посередине, совмещая недостатки обоих полюсов: цены на активы задраны, чиновники и владельцы бизнесов мнят себя европейцами, но при этом уровень защиты инвестиций зачастую хуже, чем в Африке, где берут взятки и потом не кидают. Именно поэтому китайский бизнес осваивает выгоды простой торговли (товарооборот с КНР в 2018 году впервые взял планку в $100 млрд и превысил $107 млрд), а также инвестирует в проекты, одобренные на уровне первых лиц государств. Остальные инвестиции в Россию заходят куда медленнее, поскольку китайские бизнесмены стараются перестраховываться.

При этом политическое прикрытие, похоже, успешно работает только с Китаем, а вот с той же Японией уже получается намного хуже. Несмотря на то что премьер Абэ велел бизнесу активизировать контакты с Россией в надежде, что это поможет получить Курильские острова, больших результатов эта активность не приносит: японский бизнес видит в России больше рисков, чем возможностей, а дать политическую отмашку эти риски игнорировать японский премьер, в отличие от председателя КНР, национальным компаниям не может.

Автор
Александр Габуев, руководитель программы «Россия в Азиатско-Тихоокеанском регионе» Московского центра Карнеги
Автор фотографии
Дмитрий Азаров

Статьи

Красноярский край станет ведущим поставщиком палладия на мировой рынок

«Норникель» готов ответить на потребности автопроизво­дителей. Работа…

«Газпром» признал СПГ своим основным конкурентом

После трех последовательно установленных рекордов экспорта в Европу «Газпром»…

Суд признал незаконным требование ФАС к «РУСАЛу» продать Красногорскую ТЭЦ

Вынося решение, судья учел материалы другого арбитражного дела, касающегося…

СМИ узнали об угрожающей санкционному режиму утечке кадров из Минфина США

Уход профессионалов из Управления по контролю над иностранными активами (Office…

Один из крупнейших производителей угля увеличил чистую прибыль на 40%

Один из крупнейших производителей угля в России «Распадская», входящий в группу…

Компания Фридмана получила в России разрешение на слияние с Wintershall

Все необходимые разрешения на слияние немецкой Wintershall, владеющей активами…

Аналитика

Андрей Скоч отмывается от компрометирующих связей с бандитом Шакро

Октябрьский суд города Белгорода признал порочащими честь, достоинство и…

На пороге второй сланцевой революцииКалифорния.

Конечный бенефициар сделки ОПЕК+ — Соединенные Штаты, утверждают экономисты.…

Абрамович устроил "гаражную распродажу": в России новое перераспределение активов?

Роман Абрамович продает акции своих компаний в России, ведь вслед за Олегом…

Громкое возвращение Вагита Алекперова в Баку

Скажем откровенно, в Азербайджане российская компания «ЛУКОЙЛ» пользуется…

Варяги из вексельберговского резерва

Главы Оренбургской и Мурманской областей Юрий Берг и Марина Ковтун, чьи…

Пол Манафорт - американская «рыбка» Олега Дерипаски

Свои потери от американских санкций Олег Дерипаска оценил в $7,5 млрд. Но на…

«Я никогда не стремился быть богатым»: Алексей Мордашов о санкциях, новых бизнесах и детях

В апреле 2004 года вышел первый номер Forbes с вами на обложке. Вы помните свои…

Владелец «Пятерочек» озаботился условиями труда рядовых сотрудников

Чистая прибыль крупнейшего в стране продовольственного ритейлера X5 Retail…

Онлайн-супермаркет «Перекресток» будет конкурировать с Metro Cash&Carry

Крупнейший в России ритейлер Х5 Retail Group намерен запустить на базе онлайн-…

Никита Кричевский: «После Трампа»

Мир мыслит не привычными нам с Вами по прошлому категориями геополитики (…

Старые ТЭС обновят без лишней мощности

Конкуренция в конкурсах в рамках программы модернизации тепловых электростанций…

Глеб Франк не оставит отца без "красной икры"?

В офисах сети магазинов "Красная икра" прошли обыски ФНС и ФСБ, — сообщает The…

Узы бизнеса. Как измерить семейные ценности в миллиардах долларов

Как известно, право — это искусство добра и справедливости. Добра — в значении…

Как Олег Дерипаска всех удивил

Если бы об этом сообщило не Bloomberg, я бы подумала, что это пранк. 15 марта,…

Загогулина Потанина

"Драчка" идет с 2008 года. Компания "Crispian Investments", контролируемая…