Застенчивое дитя девяностых Искандер Махмудов

Как делать большой бизнес, не привлекая к себе особого внимания

Два десятка бомбардировщиков F-111 зашли на Триполи в два часа ночи 15 апреля 1986 года. Финальная стадия американской операции «Эльдорадо Каньон» продолжалась 12 минут, за это время по военному аэродрому, казармам и резиденции лидера Ливийской революции Муаммара Каддафи было выпущено 60 т бомб и ракет. Грохот разбудил ливийскую столицу, в том числе группу советских специалистов в одной из гостиниц. Выбежав на балкон, они завороженно смотрели на фейерверк взрывов и светящихся цепочек зенитного огня. Одним из зрителей был приехавший в свою первую заграничную командировку 22-летний Искандер Махмудов, в той жизни переводчик с арабского и фарси, в нынешней — основной владелец металлургических, угольных и машиностроительных компаний с совокупным оборотом около 350 млрд рублей. Это была первая, но далеко не последняя война, на которой ему пришлось побывать. Правда, потом боевые действия велись совсем на другом поле. Махмудов (№15 в списке Forbes, $8,7 млрд) участвовал в самых жарких битвах 1990-х, связанных с переделом собственности в металлургии с участием братьев Черных и легендарной Trans World Group, его партнерами и союзниками были Олег Дерипаска, Владимир Лисин и Александр Абрамов. Если Махмудова и беспокоят «тени прошлого», то он разбирается с ними тихо, не поднимая скандалов в лондонских судах, как Абрамович и Дерипаска. Выходец из группы самых отчаянных рейдеров периода первоначального накопления, он превратился в партнера могущественных друзей президента вроде Геннадия Тимченко — и при этом не расстался с большинством своих соратников того времени. Почему Искандеру Махмудову удается уживаться со всеми? 

Незаметный инженер-переводчик Из спальни номера люкс в гостинице Минобороны на Университетском проспекте Москвы доносился звук пишущей машинки. Это секретарша выстукивала и отправляла по факсу документы молодой фирмы Trans Commodities. В гостиной того же номера проводили деловые встречи партнеры фирмы — Искандер Махмудов и Михаил Черной. Оба приехали в Москву из Ташкента и пытались торговать всем подряд, от угля до женских бритвенных станков. Дела шли неплохо: в 1991 году не каждая фирма могла позволить себе даже такую роскошь, как факс, не то что офис в двухкомнатном люксе. Уроженца Бухары Искандера Махмудова родители (отец — инженер-строитель, мать — преподаватель русского языка)  привезли в узбекскую столицу в раннем детстве. Там он в 1980 году поступил на факультет востоковедения Ташкентского университета. Однокурсники, которых Forbes расспрашивал об Искандере, отвечали, что он «ничем не запомнился». Может быть, это качество и привлекло к студенту внимание служб, которые ценят незаметных людей со знанием иностранных языков. В Ливию специалист в области истории и литературы Искандер Махмудов поехал в 1985 году от Главного инженерного управления Министерства внешней торговли — предшественника «Рособоронэкспорта». Махмудов провел полтора года в Ливии, затем два с половиной — в Ираке. А потом с должности «инженер-переводчик» ушел в другую организацию — республиканское внешнеторговое объединение «Узбекинторг». Его отдел «Проммашсырье» поставлял на экспорт промышленную продукцию узбекских заводов, в основном металлургию и химию. «В обмен они везли в Узбекистан ходовой товар: дубленки, одежду, прочее барахло — в общем, дефицитные товары конца 1980-х годов», — вспоминает один из давних знакомых Махмудова. В этой сфере в Ташкенте не было никого известнее братьев Льва и Михаила Черных, «цеховиков» советского времени и видных кооператоров. 

Американские деньги В конце 1980-х Черным стало тесно в Ташкенте и они перебрались в Москву. В 1989 году они основали советско-панамское СП «Колумб», называвшее своей специализацией торговлю древесиной, а на деле зарабатывавшее на всем подряд. Изначально всем в «Колумбе» заправлял старший брат Лев и его ближайший соратник, еще один уроженец Ташкента Яков Голдовский. Поэтому Михаил решил организовать свой бизнес, тоже с опорой на земляков. В 1991 году он предложил Махмудову переехать в Москву и работать на него — Черному нужны были люди с опытом работы с внешними рынками. Он уже нашел американского инвестора — Сэма Кислина. Бывший одессит Семен Кислин эмигрировал в США в 1970-х годах, заработал на торговле бытовой техникой и приехал в Россию в надежде заработать на зарождающемся капитализме. Trans Commodities была его фирмой, и на первых порах она торговала всем подряд. Ее сотрудники с усмешкой говорят о казусе с двумя контейнерами «отличных, но очень дешевых кроссовок, по $1 за пару», купленных где-то Кислиным, которые не глядя перепродали по $4. Покупатель вскоре позвонил и сообщил, что кроссовки разваливаются при первой носке — оказалось, это были тапочки для покойников, предназначенные для одевания в гроб. Шутки кончились, когда Trans Commodities пришла в металлургию. Махмудова поставили отвечать за угольное направление, потому что у него был опыт работы с промышленным сырьем. 

Деньги Кислина позволили Trans Commodities стать королями рынка в начале 1990-х. «Таких условий не предлагал никто — тонна угля стоила, допустим, 150 рублей, они платили 150 плюс доллар сверху, да все шахты к ним в очередь выстраивались», — вспоминает владелец одной из металлургических компаний. Уголь отдавали на переработку, кокс поставляли металлургам, оплату принимали сталью, которую грузили на экспорт. Разница внутренних и внешних цен и бешеная инфляция давали маржу в сотни процентов, оборот компании перевалил за $100 млн в год, фантастические для того времени деньги. Фирма расширялась и нанимала новых людей, одним из них в 1992 году стал бывший замдиректора Карагандинского металлургического комбината Владимир Лисин, которого в Trans Commodities пригласил пересекавшийся с ним по работе в «Узбекинторге» Махмудов. А Кислин, вложивший в операции с металлургическим сырьем кровные $30 млн, стал лишним: ему предложили осуществлять «представительские функции» в Нью-Йорке. Когда Кислин попытался спорить, Черной организовал новую фирму Trans CIS Commodities, куда разом перешли все сотрудники старой. Кислин грозил судом, над ним лишь смеялись и советовали подумать о собственном здоровье. «Я все продал. Чем лежать в гробу с деньгами, я предпочел жить с женой и детьми», — вспоминал Кислин в интервью Forbes.

Братская империя

Тем временем Лев Черной тоже занялся металлургией, неожиданно даже для себя: кто-то расплатился с ним партией алюминия и в поисках покупателя Лев вышел на британца Дэвида Рубена. Рубен потом вспоминал день, когда в 1992 году в его новый московский офис вошел хромой человек с тяжелой тростью (Лев Черной в детстве переболел полиомиелитом, ниже колена одной ноги у него протез). Уроженцы Бомбея Дэвид и Саймон владели фирмой Trans World: Дэвид отвечал в ней за торговлю металлами, Саймон вкладывал прибыль в британскую недвижимость, которая сейчас составляет основу состояния Рубенов (№103 в мировом рейтинге Forbes). Вспоминать о прошлом они не хотят. «Какой ... дал вам этот номер? Не звоните мне больше никогда», — бросил Дэвид в ответ на звонок Forbes. Рубены предложили совместный бизнес: компанию братьев Черных и Рубенов позже назовут Trans World Group (TWG). Сами владельцы предпочитали не называть ее никак: союз «цеховиков» с помешанными на сложных схемах Рубенами породил монстра. В период расцвета в середине 1990-х TWG состояла из сотен офшоров и трастов, которые владели друг другом, менялись местами, ликвидировались и заменялись другими, и иногда нельзя было сказать, кто чем владеет и где конец цепочки. Но два бывших топ-менеджера TWG рассказали Forbes, что этот бизнес был поделен поровну между Рубенами и Черными: каждый брат владел 25%. Доли младших, российских партнеров Черных «понятийно» помещались внутри их долей в TWG. 

«Понятийно» означает, что юридическое оформление этих долей Черных не волновало: договоренности были в основном на словах и по каждому проекту доля младшего партнера оговаривалась отдельно. В бизнесе всегда было очень много личного. «У Льва вообще тяжелый характер, может быть, из-за инвалидности, а Махмудова и Дерипаску он всегда не любил и убеждал Мишу, что они его предадут», — говорит хороший знакомый Черных и Махмудова. Когда в 1993 году Михаил Черной и еще один его партнер — Антон Малевский — уехали в Израиль и на хозяйстве в Москве остался Лев, у него тут же возник конфликт с Махмудовым. «Михаил его [Махмудова] любил, а Лев сразу не воспринимал. Кончилось тем, что Лев отстранил его от работы с алюминием и Махмудов занялся медью», — пояснял Forbes Владимир Лисин, занимавший пост вице-президента Trans CIS Commodities. В 1993 году Махмудов ушел из TWG, оставшись партнером Михаила Черного в проектах за пределами группы, и в 1994 году начал скупку акций медных предприятий. Хищники у ворот Как позже говорил на одном из судебных процессов сам Черной, изначально их доли в общих с Махмудовым проектах делились в соотношении 70 на 30, а к концу 1990-х уже 50 на 50. Примерно такое же партнерство у Черного было с Олегом Дерипаской, владельцем небольшого пакета акций Саянского алюминиевого завода. Он обратился к Михаилу за деньгами для увеличения доли в СаАЗе и стал еще одним его младшим партнером. «У Левы и Миши всегда было чутье на захват. У [бывшего партнера Бориса Березовского Бадри] Патаркацишвили было такое же чутье, но Бадри любил договариваться, а они обычно жестко заходили и ставили талантливого паренька на актив — Махмудова, Дерипаску, Лисина, Некрича», — говорит бизнесмен, владевший в 1990-х одной из металлургических компаний. Что такое «жестко»? «Хорошая дружба с милицией, судами, прокуратурой, с губернатором. Они с криминалом не связывались, скорее правоохранительные органы покупали, — говорит Антон Баков, возглавлявший Серовский металлургический завод, владельцами которого Черной и партнеры стали в 2000 году. — Наш завод по приказу Росселя захватили «200 спартанцев», я приехал: железная решетка, не пускают. Митинговали неделю, да и признали поражение». Сдаться, но на рыночных условиях, был готов бывший владелец компании «МИКОМ» Михаил Живило, владевший в 1990-е несколькими крупными металлургическими заводами в Кузбассе (впоследствии заводы стали частью «Евраза» и «Русала»). «Они сказали: нет, мы и так заберем» — так Живило вспоминал в беседе с Forbes свои переговоры с Черным и его партнерами о контроле над своим бизнесом. Продажу бизнеса Живило подписал уже из Франции, где скрывался от заведенного на родине уголовного дела — и «за гораздо меньшие деньги, чем бизнес стоил на самом деле». Но бывали и нетипичные истории поглощений. Махмудов около года присматривался к «Уралэлектромеди», ставшей впоследствии основой его медного холдинга. Он поставлял сырье на завод и познакомился с коммерческим директором предприятия, «талантливым пареньком» Андреем Козицыным. «Завод был должен Черному с Махмудовым много денег за сырье, но директор их в упор не замечал, ему плевать было», — вспоминает в беседе с Forbes знакомый Махмудова. А напрасно. Козицын через фирму «Вита» контролировал 30% завода, Махмудов договорился с ним, организовал быструю скупку бумаг у работников, и в 1995 году у «Уралэлектромеди» уже были новые хозяева и новый директор — сам Козицын. Он стал младшим партнером Махмудова, до сих пор возглавляет Уральскую горно-металлургическую компанию (УГМК), и его состояние достигает $1,2 млрд. 

Раскол империи В середине 1990-х все младшие партнеры Черного жили как дружная команда: работали над общими проектами, вместе финансировали самые неожиданные бизнесы, такие как «Союзконтракт», знаменитый рекламной кампанией «Окорочка летят», или Дом моды Юдашкина. Любили шумно отдохнуть в ночных клубах или за границей. Партнерами во многих проектах и завсегдатаями вечеринок были Антон Малевский и Сергей Попов, которых спустя десяток лет в показаниях для Лондонского суда Дерипаска назовет «участниками ОПГ» и «крышей». Но это потом, а тогда вся команда поддержала Черного после разрыва отношений с TWG в 1997 году. Дэвид Рубен как-то похвастался в интервью журналу Fortune, что к 1997 году группа владела крупными пакетами акций как минимум 20 металлургических заводов. TWG контролировала крупнейшие алюминиевые заводы, 20% черной металлургии России, значительную часть металлургии Казахстана и Украины, порты, транспортные компании, выручка группы в 1997 году составила $6 млрд. Но именно тогда в TWG произошел раскол. Причин было много: Михаил ссорился с Рубенами и обвинял их в воровстве, Лев не доверял младшим партнерам брата, Рубены мечтали о продаже своей части бизнеса западным покупателям и хотели очиститься от «рейдерского» шлейфа. Лев был генератором идей, за их реализацию отвечал Михаил, поэтому именно он был окружен людьми, репутация которых могла помешать сделке. В 1997 году Рубены убедили Льва заплатить брату $400 млн за его долю в TWG (расчеты прошли в 1999 году). Михаил отступил — как потом оказалось, лишь на время — и начал выстраивать собственный бизнес. В 1997 году он создал «Сибирский алюминий», который возглавил Дерипаска. А в 1999 году — Уральскую горно-металлургическую компанию, управление которой было поручено Махмудову. В 1998 году бизнес Черного и Махмудова пополнился еще одним активом: они купили 40% акций «Кузбассразрезугля» (КРУ), крупнейшей тогда угольной компании России и основного поставщика коксующегося угля для металлургии. За «Кузбассразрезуголь» боролись три группировки — «Интерфин» Алишера Усманова, Андрея Скоча и Льва Кветного; «Миком» Михаила Живило и собственно Черной с Махмудовым. О скупке акций компании через банк «Империал» договорился Усманов, но весной 1998-го банку понадобились деньги, и его владелец Сергей Родионов выставил 40%-ный пакет «Кузбассразрезугля» на продажу. Первым претендентом стал Живило, перечисливший задаток $27 млн. Однако вскоре к Родионову пришел знакомый Махмудова Андрей Бокарев и сообщил, что есть и другие претенденты — Черной и его партнеры. Они выглядели «более убедительно», вспоминает участник тех событий, к тому же без всяких бумаг и гарантий Махмудов перевел «Империалу» $27 млн, которые вернули Живило. Для пытавшегося было возражать «Интерфина» у Черного и его партнеров тоже нашлись серьезные аргументы. К 2000 году Черной и Махмудов увеличили пакет КРУ до контрольного, Бокарев стал управляющим и младшим партнером в угольной компании, а затем и в остальных бизнесах Махмудова. Сейчас его состояние, по оценке Forbes, $1,35 млрд. 

Гражданская война В ходе развала TWG каждый из участников «понятийного» бизнеса пытался вырвать свою долю, что порой выливалось в полномасштабную войну. Один из ее эпизодов — история Качканарского ГОКа, контроль над которым весной 1999 года пытался перехватить ставленник Черного Джалол Хайдаров, однокурсник Махмудова, с которыми они дружили с 16 лет. Хайдаров управлял ГОКом от Черного и партнеров и одновременно сам скупал акции. В какой-то момент старшие партнеры решили, что он ворует их деньги. Хайдаров (по документам — владелец ГОКа) решил принять бой. Разбираться поручили Искандеру: он в свое время привел Джалола в группу. «Война за Качканар» запомнилась деталями: ведущие в город дороги перегораживали самосвалами и «сошедшим с рельсов» поездом; группа акционеров пыталась проникнуть в Качканар под видом лыжников и в итоге провела внеочередное собрание в зимнем лесу; самолет с группой силовой поддержки развернули в воздухе и разоружили силами милиции. Юристы утопали в десятках противоречащих друг другу решений судов. Именно тогда публика впервые услышала имя Искандера Махмудова — он одержал победу. В разгар конфликта милиция задержала Хайдарова в московском кафе, в кармане у него нашли героин. Вскоре после этого он сбежал за границу и уже там подал иск в американский суд против «преступной группы» в составе Черного, Дерипаски, Малевского, «Евраза» и группы МДМ — и, конечно, против своего старого друга Махмудова. Хайдаров обвинил их в сотнях преступлений, начиная от организации убийства и вымогательства и заканчивая подкупом губернаторов и отмыванием денег. Но суд США решил, что дело не относится к его юрисдикции, суды в России Хайдаров проиграл, сейчас он живет в Израиле под другой фамилией. «Хайдаров решил, что ему надо быть самостоятельным. Пришел бы нормально, сказал, ради бога — выкупай, и разошлись бы. Но он пошел другим путем. Пришлось ему доказывать, что все не так», — вспоминает собеседник Forbes в окружении Махмудова. Обвинения Хайдарова он называет «выдумками»: «Акции [на которые претендовал Хайдаров] были наши, мы их вернули, а те 20% ГОКа, которые он сам купил, у него и остались, он их потом продал «Евразу». «Братская война» между Михаилом Черным и TWG Льва Черного и Рубенов в конце 1990-х была в самом разгаре, когда на сцену вышли «акционеры «Сибнефти» — Абрамович, Березовский и Патаркацишвили, неожиданно для всех купившие доли TWG в алюминиевых заводах. В стане противника возникло замешательство. Махмудов жаждал продолжения войны, Черной колебался. Дерипаске, у которого начинались романтические отношения с дочерью Валентина Юмашева Полиной, пообещали, что общий бизнес с Романом Абрамовичем (с Юмашевым они близкие друзья) выведет его на качественно новый уровень. Он уговаривал всех на мировую. Черной согласился на сделку в виде образования новой, единой компании «Русал». Представитель «партии войны», Махмудов остался в стороне, что не помешало ему сохранять деловые отношения с Черным еще несколько лет. В то время в медном и угольном бизнесе Махмудов был уже не младшим, а равным партнером Михаила. Конец партнерства На рубеже 2000-х Махмудов и Черной напоминают хищников, остановившихся перед прыжком в самый последний момент. Они развязали сразу несколько войн: только что вытеснили из страны Михаила Живило, завладев большей частью его активов, вошли в «Нижневартовскнефтегаз» («дочка» ТНК), выведя из него все добывающие активы под носом у «Альфы», купили 30% «Магнитки» и готовились к борьбе с Виктором Рашниковым. И вдруг буквально за пару лет все меняется: активы Живило продали «Евразу», нефтяные — «Альфе», война с Рашниковым так и не началась. Возможно, дело в том, что в стране сменилась власть и Черной решил не рисковать. К тому же у него уже были большие проекты за пределами России — в Израиле, Болгарии, других странах — ему нужны были деньги. В 2001 году он договорился о продаже доли в «Русале» Дерипаске — по старой привычке записав договор на клочке бумаги, что вылилось потом в многолетнюю судебную тяжбу. В 2002 году Черной решил продать свою долю в «Кузбассразрезугле»: с таким предложением на него вышел Филарет Гальчев, которого готов был финансировать Сбербанк. Узнав об этом, рассказывает знакомый Махмудова, Искандер сделал встречное предложение: о выкупе доли Черного во всех совместных активах. Подумав, тот согласился. Сколько Черной получил за них, неизвестно, но один из знакомых Михаила утверждает, что в 2001–2002 годах Дерипаска и Махмудов в общей сложности выплатили ему больше $2 млрд, большую часть которых заняли у банков. К настоящему моменту из-за неудачных зарубежных инвестиций Черной потерял почти все, говорят его знакомые. В 2002 году Черной получил деньги, а Махмудов стал главным владельцем медного холдинга УГМК и «Кузбассразрезугля». В обоих у него уже были младшие партнеры — Козицын и Бокарев, которым новый хозяин поручил управление. Черной вышел из бизнеса не вовремя, буквально через год начался резкий рост: медь в течение следующих четырех лет подорожала примерно в пять раз, коксующийся уголь — почти втрое. Денег хватало и на погашение кредитов для выкупа доли Черного, и на новые инвестиции — они у Махмудова дали совсем другой результат. В список богатейших российских бизнесменов по версии Forbes, впервые опубликованный в 2004 году, Махмудов вошел с состоянием $2,1 млрд. Новые друзья и новые идеи Ветеран 1990-х Махмудов встроился в новые реалии. Теперь у него есть новые, «правильные» партнеры. Зачем? Знакомый Махмудова, услышав этот вопрос, рассмеялся: «Сами, что ли, не понимаете?» От «старых друзей» из 1990-х Махмудов хорошо усвоил урок Черных: никаких «понятийных» договоренностей, все официально и все, даже самые младшие партнеры, имеют юридически оформленные доли. Судебные разбирательства Дерипаски с Черным и Абрамовича с Березовским изобиловали яркими подробностями. Кто слышал о спорах Черного с Махмудовым? А ведь мировое соглашение с Черным в конце прошлого года Дерипаска и Махмудов подписали одновременно. По сведениям Forbes, Дерипаска выплатил бывшему партнеру $200 млн, Махмудов — $150 млн. Что характерно, Махмудов был посредником на переговорах. Что будет теперь, когда итоги войн 1990-х закрыты последним «мирным договором»? «Махмудов и IPO? Да что вы, этого не будет никогда, не такой он человек», — уверял Forbes знакомый бизнесмена несколько лет назад. Но партнеры Махмудова говорят, что как минимум две компании — УГМК и «Кузбассразрезуголь» — будут объединены в холдинг, доли в котором получит каждый из младших партнеров Искандера. На рубеже 2015–2016 годов речь может идти о продаже части бизнеса, рассуждает собеседник Forbes в окружении Махмудова. Уже сейчас он стоит больше $10 млрд. А на задворках большого бизнеса, в дальнем уголке империи Махмудова лежит одна «игрушка», которая даже не является бизнесом в строгом смысле. В 2004 году глава «Роскосмоса» Анатолий Перминов и Махмудов подписали соглашение о его участии в проекте «Наземный старт», запускающем частные спутники с Байконура. В 2008–2011 годах было запущено всего пять спутников, но партнер Махмудова говорит, что это своего рода форпост, «чтобы быть в тусовке и следить, что происходит в отрасли». Рано или поздно Россия придет к тому же, что США, — передаче производства и запуска космической техники в частные руки, говорит он. «Пока это в самом начале, но тем не менее... Вот мы и ждем. Может, будем и частные полеты в космос организовывать, отрасль интересная, почему нет?» Трудно поверить? Как мы знаем, когда Махмудов решал войти в какую-то отрасль, остановить его было практически невозможно. *Комментарий пресс-службы Олега Дерипаски: «В майском номере журнала Forbes была опубликована статья «Искандер Завоеватель». В статье говорится о работе Олега Дерипаска на Михаила Черного и Льва Черного в качестве руководителя принадлежащих им компаний, о том, что Михаил Черной создал компанию «Сибирский алюминий», которую возглавил Олег Дерипаска, о причастности Михаила Черного к созданию компании «РУСАЛ», о продаже Михаилом Черным Олегу Дерипаска доли вкомпании «РУСАЛ», об оплате указанной доли Олегом Дерипаска и Искандером Махмудовым в 2001-2002 годах. Мы считаем необходимым отметить, что Олег Дерипаска никогда не был партнером Михаила Черного. Олег Дерипаска никогда не работал руководителем компаний, принадлежащих Михаилу и Льву Черным. Михаил Черной не имеет отношения к созданию компаний «Сибирский алюминий» и «РУСАЛ». Михаил Черной не мог продать долю в компании «РУСАЛ» Олегу Дерипаска, поскольку никогда не владел данным активом. Соответственно, указанная доля не могла быть оплачена Олегом Дерипаска. Документы, якобы подписанные 10 марта 2001 года,рассматривали в рамках спора в английском суде, и их реальная природа и подлинность не были установлены судом либо подтверждены иным образом». 

Статьи

«Сафмар» закольцевал дивиденды

Холдинг «Сафмар Финансовые инвестиции», единственный акционер НПФ «Сафмар»,…

«Звезда» испытывает перегрузки

Как стало известно “Ъ”, дальневосточная верфь «Звезда» (управляется…

Дальний Восток ставит вопрос бревном

Лесная промышленность на Дальнем Востоке находится в глубоком кризисе,…

"Хевел" ввела в Бурятии гелиостанцию за 1,3 млрд рублей

Прогнозируемый объем выработки электроэнергии составит 20 млн кВт.ч в год, что…

В «Бурятзолото» отреагировали на скандальную статью об офшорах в Великобритании

На днях информагентство «УтроNews» сообщило, что активы ПАО «Бурятзолото»,…

«Яндекс» готовится заключить одну из крупнейших сделок на офисном рынке

 «Яндекс» ищет еще один офис, рассказали «Ведомостям» три консультанта,…

Аналитика

Михаил Фридман и его партнер по “Альфа-групп” усиливают свои позиции в Киеве через “Бабий Яр”

В наблюдательный Совет Мемориального центра Холокоста “Бабий Яр” вошла…

Бесплодное "древо" Дерипаски

По информации корреспондента The Moscow Post, на месте краснодарского…

«Бурятзолото»: продать нельзя оставить

Как передаёт корреспондент  УтроNews, подтверждается версия нашего издания,…

У Алексея Мордашова прогнозируют 30%-ный рост потребления стального проката в российском строительстве

К 2030 г. потребление стального проката строительной отраслью в России может…

«Мегафон» открывает магазины нового формата с игровой зоной

Оператор модернизирует ритейл и пытается привлечь новых абонентов Experience…

«У нас немного другая линия мышления»

В феврале «Еврохим» Андрея Мельниченко впервые возглавил иностранец — главным…

Фридман приберет мусор "к рукам" через Кацыва и Грефа?

Как сообщают источники The Moscow Post, на работу в инвестиционное…

Фридман "обломает зубы" на мусоре?

Как сообщают источники The Moscow Post, на работу в инвестиционное…

Офшоры и активы олигарха Виктора Рашникова: расследование

 «Олигарх Виктор Рашников оказался самым настоящим офшорником. Этот «патриот»…

ВЕКСЕЛЬБЕРГ ПРОВЕЛ В СОВЕТ ДИРЕКТОРОВ «РОССЕТЕЙ УРАЛ» ПРЕДСТАВИТЕЛЯ «Т ПЛЮС»

Сегодня в Екатеринбурге состоялось внеочередное собрание акционеров «Россети…

Акционеры Кольцово получат более 521 млн рублей промежуточных дивидендов

Акционеры ПАО «Аэропорт Кольцово» (входит в холдинг «Аэропорты регионов») на…

«Лента» решила конкурировать с экспресс-доставкой «Яндекс.Лавка»

Розничная сеть «Лента» будет развивать экспресс-доставку продуктов — сервис «…

Абызов на нарах ждет Пингасова?

Вместе эта парочка могла провернуть не одну мошенническую операцию, особенно с…

В чем сила «Силы Сибири»

 «В чем сила, брат?» По версии героя Виктора Сухорукова, она в деньгах. Если…

Лисин — в офшоры, рабочих — на улицы?

Как передаёт корреспондент УтроNews, ассоциация «Русская сталь» — главное лобби…