«Успеха добивается не тот, у кого дешевле метр бурения»

Виталий Несис объясняет, почему «стратегический форсайт» – главное конкурентное преимущество Polymetal

Сейчас Polymetal – один из крупнейших добытчиков серебра в мире и одна из немногих компаний с российскими корнями, контрольный пакет которой находится в свободном обращении на Лондонской бирже. Компания переходила из рук в руки, а стоимость ее все время росла и теперь приближается к $5 млрд.

«Полиметалл» создал Александр Несис в 1995 г., когда перевез первых специалистов из Узбекистана в Россию, где было много неразработанных месторождений. В 2005 г. он продал актив компании «Нафта-Москва» Сулеймана Керимова. Керимов вывел Polymetal на биржу в 2007 г., тогда было продано 24,8% компании из оценки в $2,44 млрд. А уже в 2008 г. Керимов продал почти 70% своих акций IST Group Александра Несиса, предпринимателю Александру Мамуту и чешской инвесткомпании PPF Group Петра Келлнера.

Polymetal International plc

горнодобывающая компания Акционеры (данные компании на 1 мая 2017 г.): группа «Ист» Александра Несиса (27%), PPF Group Петера Келлнера (13%), менеджмент компании (1%); в свободном обращении – 59%. Капитализация (LSE) – 3,78 млрд фунтов стерлингов ($4,95 млрд). Финансовые показатели (МСФО, первое полугодие 2017 г.): выручка – $683 млн, чистая прибыль – $120 млн. Производство (девять месяцев 2017 г.): золота – 0,76 млн унций, серебра – 20,2 млн унций, меди – 1903 т. Доказанные и вероятные запасы (в соответствии с кодексом JORC, на 1 января 2017 г.): золота – 17,6 млн унций, серебра – 163 млн унций, меди – 65 000 т.

Сейчас структурам Несиса принадлежит всего 27% Polymetal, руководит активом его брат Виталий Несис. Он рассказал «Ведомостям», как Polymetal будет развиваться дальше, где нужно искать золото и как заманить людей на Дальний Восток.

– Почти 10 лет назад Polymetal кроме традиционных для себя золота и серебра начал производить медь. Теперь у вас появились еще и платиновые активы. Это попытка контролировать ценовые риски?

– Вопрос стратегический. И ответ на него я дам стратегический: и в мировой горнодобывающей промышленности, и в России наступил новый этап. Зарабатывание денег, основанное на разработке исторических месторождений (у нас это результат советской геологоразведки), подходит к концу. Рента больше не является источником устойчивого конкурентного преимущества. Альтернатива – либо операционная эффективность, либо глубинное понимание причинно-следственных связей. Мы для себя в компании решили, что конкурентным преимуществом Polymetal будет некий форсайт – предвидение глобальных тенденций. Одна из них – перспектива существенного повышения спроса на отдельные металлы в нишах горнодобывающей отрасли. Если говорить про платиноиды – тут все понятно: и развитие электрических двигателей, что поддерживает спрос, и кризис в Южной Африке, который сдерживает предложение.

Мы ориентируемся на то, где можем заработать. Конечный рынок, особенно для золота, вообще не имеет значения. Главное – не кому продаешь. Главное – производить лучше остальных. В этом залог и основа успеха любой компании. А горнодобывающей компании нужно просто решить: где она может быть лучше других, где видит перспективы существенного роста? Мы видим их в платиноидах – направляемся туда. Видим, что можем быть самыми конкурентоспособными на рынке переработки упорных рудных концентратов, – идем туда.

Свой путь

– Вы не стали участвовать в аукционе на Сухой Лог, исходя именно из тех соображений, что путь приватизации и ренты – это путь в никуда?

– Стратегически Сухой Лог с точки зрения итогового финансового результата, возврата инвестиций проигрывает тем альтернативным проектам, которые мы видим в нашем портфеле на протяжении следующих 10 лет. С точки зрения Polymetal, более эффективно вкладываться в металлы платиновой группы, в современные технологии переработки и в принципиально новый подход к геологоразведке. Для нас решение – участвовать или нет – было очень серьезным. Мы долго его обсуждали.

– Что значит «принципиально новый подход к геологоразведке»?

– Геологоразведка – это венчурные инвестиции. А ключевой фактор успеха здесь – способность максимально быстро отбраковывать провалившиеся проекты. Вот этого в отечественной геологоразведке делать не умеют. Поэтому бурят много, а находят мало. Нужно прекратить пенять на государство, что у нас плохое лицензирование, устаревший [институт] ГКЗ (Государственная комиссия по запасам полезных ископаемых. – «Ведомости»). Да, есть проблемы. Но бурят же все! Лицензии получают! И находят какую-то ерунду. Все эти месторождения висят мертвым грузом на балансе. Это не потому, что государство плохое, это потому, что у недропользователей отсутствует четкое стратегическое видение и понимание.

– Понимание чего? Как работать со сложными рудами?

– Проблема шире. Срабатывает советская идеология. Есть, скажем, Магаданская область, мы туда зайдем и будем искать. Провели съемку, нарезали квадратами территорию, прошли маршрутами, описали, что нашли. Сегодня так работать нельзя. Нужно понимать, что именно хотим искать. Если рудное золото, то какого типа. А может, ищем цветные металлы. Нельзя, например, просто взять и начать искать абстрактную медь. Потому что в этом случае, скорее всего, вы откроете большое и очень бедное медно-порфировое месторождение, которое в условиях российского Дальнего Востока никогда не поднимется, либо что-то маленькое и богатое, но недостаточно большое для самостоятельного освоения в удаленном районе. У Polymetal совершенно другой подход: мы ищем месторождения конкретного типа, который подходит для конкретной географии.

– Такого типа, с которым вы можете потом работать?

– Да, такого типа, который по своим технико-экономическим характеристикам обеспечит адекватную доходность на инвестиции в данных географических условиях. Люди иногда искренне не понимают, почему месторождение работает в Перу, например, а в Хабаровском крае – нет.

– Но сейчас лидер по рентабельности среди золотодобывающих компаний мира – «Полюс», одно из основных конкурентных преимуществ которого уникальная ресурсная база. Вы думаете, ваш подход позволит Polymetal обогнать «Полюс» по рентабельности?

– На каком временном промежутке?

– Положим, на среднесрочном, к 2020–2021 гг.

– К 2020 г. не догоним, но и целей таких не ставим. Мы не компания-спринтер, мы стайер, у нас длинный забег. Соответственно, задачи нужно ставить стратегические с реперными точками в будущем. Мы не формулируем цели по абсолютному производству и по структуре портфеля металлов. Для нас важно в первую очередь зарабатывать деньги для акционеров. Без этого компании не будет. Чтобы зарабатывать деньги, необходимы проекты, которые генерируют высокую отдачу на инвестиции. Даже самые крупные месторождения со временем заканчиваются, поэтому нужны идеи. С точки зрения генерирования новых идей мы существенно отличаемся от наших коллег. И наша цель – стать лидером в отрасли не по добыче золота или EBITDA, а по доходности на инвестиции и по идеям, которые, собственно, эту отдачу на инвестиции и обеспечивают.

– То есть ваш путь противоположный «Полюсу»?

– И не только им, почти всем горнодобывающим компаниям в России и мире. Если посмотреть, чем живут крупные зарубежные игроки – Rio Tinto, BHP Billiton, – это компании, которые унаследовали огромные месторождения от своих отцов, даже дедушек. И теперь они эти месторождения отрабатывают. Но роста тут нет. Для того чтобы оказаться конкурентным, необходимо уходить от прилипания к историческим ресурсам, смотреть вперед и анализировать, что может произойти через промежуток времени. Некоторые компании как раз решают вопрос отвыкания от ренты через операционную эффективность. Например, большинство сталелитейных. Разумный путь. Но российским компаниям будет трудно по операционной эффективности соревноваться с западными.

– Вы думаете, трудно? Как же слабый рубль?

– А что слабый рубль?

– А низкие постоянные издержки в сравнении с западными предприятиями?

– Почему они низкие?

– Зарплаты ниже.

– Чем где?

– Чем в Австралии, например.

– Начнем с постоянных издержек. В Австралии не нужно ничего топить. Туда не нужно что-то долго везти на машинах и ледоколах. А нам – «Норникелю», «Алросе», «Полюсу» – нужно. И логистика, и инфраструктура – все в пользу Австралии, или США, или Центральной Африки. А с точки зрения заработной платы – да, средняя зарплата меньше. Но при этом и производительность труда значительно ниже. Причем она структурно низкая, потому что очень многие вещи просто не могут работать быстро из-за природных и инфраструктурных особенностей. Поэтому я не считаю, что слабый рубль и низкая зарплата – это источник устойчивого конкурентного преимущества. Если предприятия будут развивать автоматизацию, роботизацию, они могут стать его источником. Но это тяжелый хлеб, и сложно перегнать западные компании. А вот с точки зрения прорывных, нестандартных идей мы вполне можем с ними конкурировать. В конечном итоге в геологии успеха добивается не тот, у кого дешевле метр бурения, а тот, кто правильно поставил задачи и нашел для них творческое решение. Это и есть путь Polymetal: творчество, глубинное предвидение и понимание причинно-следственных связей.

– Вы внедряете технологии, которые позволяют вам сделать процесс творческими? IT? Роботы?

– Да, внедряем. В современной компании невозможно без определенных информационных технологий. Но я не считаю, что это основное. Автоматизация и дигитализация – необходимые процессы. Они могут сэкономить деньги и повысить производительность, но не позволят компании в нашей отрасли стать лидером.

Месторождения

– Возвращаясь к вопросу исчерпаемости месторождений. Сроки жизни месторождений Polymetal заканчиваются в 2023–2024 гг. (Дукат, Омолон и Охотск). Как будете восполнять ресурсную базу? Почему вы предпочитаете приобретать активы с относительно непродолжительным в сравнении с конкурентами сроком жизни?

– Исторически у Polymetal очень хороший послужной список в плане продления срока эксплуатации действующих предприятий. Именно мы сделали популярной концепцию перерабатывающих хабов. Но и не от хорошей жизни к этой концепции пришли. Базовые месторождения существующих перерабатывающих мощностей истощались, и мы сделали ставку на масштабную перевозку руды с месторождений-сателлитов, иногда на очень большие расстояния. Эту концепцию планируем развивать дальше. Думаю, в ближайшие 10 лет у нас не произойдет закрытия мощностей из-за отсутствия сырьевой базы. Что касается новых активов, то список проектов в значительной степени сформирован. У нас есть Викша, месторождение платиноидов. У нас есть опцион на выкуп Нежданинского месторождения. И опцион на приобретение 50% в Прогнозе. Это три актива, которые в среднесрочной перспективе должны обеспечить наш рост.

– А вы не рассматриваете для себя сделки M&A?

– Нет.

– С «Золотом Камчатки», например, или с Highland Gold?

– Я уже сказал, что у нас нет задачи увеличения объемов производства. Соответственно, раз ее нет, то сделка M&A должна иметь какую-то отраслевую логику. Почему они продают за эту цену, а мы вдруг покупаем? Где создание стоимости?

– У Highland Gold, например, много активов в Хабаровском крае.

– Хабаровский край по площади в полтора раза больше Франции. Тот факт, что активы находятся в одном регионе, недостаточное условие для успешной синергии. Если мы выходим на рынок M&A и что-то смотрим, то хотим большие активы с долгим сроком жизни, такие как Викша, Нежданинское, Прогноз. Чтобы они давали перспективу на 30 лет.

– В январе этого года вы выкупили 10% Polar Silver Resources, которая владеет 50% в серебряном месторождении Прогноз. До 2020 г. у вас есть возможность опциона на выкуп всей доли Polar Silver Resources и, соответственно, увеличения своей доли до 50%. Планируете ли вы увеличивать долю? От чего это зависит?

– Там заканчивается доразведка. Мы очень хорошо поработали в этом году. Я уверен, что данных достаточно для принятия решения. Не буду забегать вперед и говорить, что оно уже принято, но вероятность, что опцион реализуем, высокая.

– При каких ценах на серебро разработка месторождения будет рентабельной?

– Пока рано говорить. Но по потенциалу Прогноз не уступает Дукату, который был и остается одним из самых прибыльных месторождений серебра в мире. Хотя в работе уже 30 лет. Думаю, Прогноз будет очень конкурентоспособен, несмотря на непростое местоположение. С себестоимостью производства в первой квартиле мировой кривой издержек.

– Вы прогнозируете, что к 2027–2032 гг. доля металлов платиноидной группы будет 15–20% общего производства компании. За счет разработки месторождения Викша?

– У нас нет цели сформировать четкую структуру портфеля металлов. Поэтому не «мы хотим 20%», а «мы видим потенциал, исходя из существующего портфеля проектов». Викша сама по себе существенно изменит структуру нашего производства, сделав платиноиды существенной частью корзины металлов. Но цель другая: не определенный процент платиноидов, а сырьевая база, учитывающая стратегическое видение блестящего будущего металлов платиновой группы. И потом эту сырьевую базу освоить. Кроме «Норникеля», в России никто особенно рудной платиной не занимается. Мы же нашли очень крупное месторождение в благоприятных инфраструктурных условиях. И уверенно идем в сторону его освоения.

– В июле вы договорились с «Полюсом» об опционе на консолидацию 100% Южно-Верхоянской горнодобывающей компании, которая владеет лицензией на разработку Нежданинского золоторудного месторождения в Якутии. Почему было принято такое решение?

– Мы увеличили нашу долю до 25% и приобрели опцион на консолидацию 100%. Нам нравится это месторождение.

– Кто только не мучился с этим месторождением!

– Это яркий пример того, как качественный объект минерально-сырьевой базы не осваивается компаниями со старым рентным менталитетом. Необходимо искать нестандартные ходы. На Нежданинском нужно было думать не о подземной добыче, а о карьере и не о глубокой переработке на месте, а о вывозе концентрата на большую землю. Оба эти приема здесь работают.

– Это достаточно простые приемы. Вряд ли они не просчитывались другими компаниями.

– Инженеры в горной отрасли исключительно консервативны, причем не только в России. Нужно выходить за рамки привычных, комфортных подходов. Даже внутри Polymetal, когда я сказал, что мы будем доразведывать Нежданинское с идеологией большого карьера, наш главный горный проектировщик спорил, убеждал, что это «не летает». Все «летает», нужно просто посчитать. Помню, к нам на Албазино, еще на стадии строительства, приезжали инвесторы и интересовались концентратом. Они спрашивали: куда мы будем его девать? Дорог нет, ничего нет. Я им тогда ответил: будем довозить до речного причала, грузить на баржу и отправлять в Амурск. Все твердили, что не получится. Получилось, ведь главное – не бояться и прививать в компании культуру нестандартного мышления.

– И как вы это делаете? Садитесь и проводите мозговой штурм?

Автор
Полина Трифонова,
Александра Терентьева
Автор фотографии
vdmsti_ru

Статьи

Тува перекапывает недра

В Туве Росприроднадзор ведет проверки горнодобывающих предприятий крупных…

Китайские самоспасатели изучают в Тамбове

Скандал, разразившийся на российском рынке шахтных самоспасателей из-за…

Прохоров: "Бруклин" за 10 лет стал одним из самых престижных клубов НБА

Клуб "Бруклин Нетс" за последние 10 лет стал одним из самых привлекательных в…

К концу года 80% батарей для электромобилей будут с высоким содержанием никеля

Основной потребитель никеля (73%) традиционно производство нержавеющей стали. И…

Авиакомпании сократили число рейсов в построенный Вексельбергом аэропорт Саратова

«Аэрофлот» и S7 Airlines прекратили продажу билетов на рейсы в Саратов с 27…

МТС может остаться на Нью-Йоркской бирже

МТС продолжает рассматривать все варианты, включая сохранение текущей структуры…

Аналитика

Все ярды в одной корзине

Цифры бьют по глазам. Десять лет назад Михаил Прохоров первоначально вложил в …

Михаил Прохоров: распродажа продолжается

В начале этого десятилетия Михаил Прохоров был самым известным российским…

Акции «Лукойла» подорожали на 5% на новостях о цене выкупа бумаг у акционеров

Акции «Лукойла» вечером в понедельник, 19 августа, подорожали на 5%, после того…

Терминал UCL в Таганроге в I полугодии сократил расходы на развитие в 5 раз

АО "Таганрогский морской торговый порт" (ТагМТП, входит в группу UCL Владимира…

У «Обуви России» снизилась чистая прибыль по МСФО на 54,2%

Консолидированная неаудированная выручка группы во втором квартале увеличилась…

Тульский «Арсенал» спонсируют «Роснефть», «Газпром» и Усманов. Все из-за губернатора, который работает с Путиным с 1999-го

«Надеемся, что тульский «Арсенал» будет не хуже английского», – то ли шутя, то…

«Русал» Олега Дерипаски строит крупнейший завод в депрессивной части Кентукки. Это привело к политическому скандалу в США

В США усиливается политический скандал, связанный со строительством в штате…

Инвестор, ресторатор, меценат: как кубанский магнат Галицкий прожил год без "Магнита"

Бизнесмен Сергей Галицкий – один из самых известных и уважаемых кубанцами людей…

Пятый «поход» за Потаниным

Бывшая жена олигарха Владимира Потанинауже, наверно, в пятый раз подала иск о…

Спасение "Газели". Как Дерипаска переформатировал Горьковский автозавод

Срочное переформатирование Горьковский автомобильный завод — одно из немногих…

Как закалялся Дерипаска

цифра 3,6 млрд долларов – состояние Дерипаски на 2019 год, 30-е место в списке…

20 лет Владимира Путина: трансформация экономики

В августе 2019 г. исполняется 20 лет первому назначению Владимира Путина на…

Мордашов захватит родину Ломоносова?

По информации ДОФы стало известно, что Алексей Мордашов, якобы, планирует не…

"Русал". Как русские завоевали мировой рынок алюминия

Посуда, банки для напитков, мобильные телефоны, компоненты для авиации и…

Олег Дерипаска "сдал" свое имущество

Российский миллиардер из списка Forbes, недавний член Большой семьи Олег…