1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
$14.4
Михельсон Леонид ВикторовичМихельсон Леонид ВикторовичФридман Михаил МаратовичФридман Михаил МаратовичУсманов Алишер БурхановичУсманов Алишер БурхановичПотанин Владимир ОлеговичПотанин Владимир ОлеговичТимченко Геннадий НиколаевичТимченко Геннадий НиколаевичМордашов Алексей АлександровичМордашов Алексей АлександровичВексельберг Виктор ФеликсовичВексельберг Виктор ФеликсовичЛисин Владимир СергеевичЛисин Владимир СергеевичАлекперов Вагит ЮсуфовичАлекперов Вагит Юсуфович
$8.7
Хан Герман БорисовичХан Герман БорисовичРыболовлев Дмитрий ЕвгеньевичРыболовлев Дмитрий ЕвгеньевичПрохоров Михаил ДмитриевичПрохоров Михаил ДмитриевичАбрамович Роман АркадьевичАбрамович Роман АркадьевичАвен Петр ОлеговичАвен Петр ОлеговичМахмудов Искандар КахрамоновичМахмудов Искандар КахрамоновичРашников Виктор ФилипповичРашников Виктор ФилипповичАбрамов Алексанр ГригорьевичАбрамов Алексанр ГригорьевичНесис Александр НатановичНесис Александр НатановичКантор Вячеслав ВладимироваичКантор Вячеслав ВладимироваичГуцериев Михаил СафарбековичГуцериев Михаил Сафарбекович

Герман Хан — РБК: «Мы готовы продать все в любой момент»

  • Star
  • Star
  • Star
  • Star
  • Star

Член наблюдательного совета «Альфа-Групп» Герман Хан в интервью РБК рассказал о своем отношении к «кремлевскому списку», причинах увеличения роли государства в бизнесе и о том, сколько может стоить нефтегазовая Wintershall DEA «Самое правильное — это не делать резких движений» — Какая пропорция сейчас у бизнеса «Альфа-Групп» между российскими и иностранными активами? Складывается впечатление, что российский рынок вас интересует все меньше... — Сегодня с учетом всех тех аспектов, которые всем нам замечательно известны, возможности на российском рынке невелики. Но это только с одной стороны. С другой стороны, нам как инвесторам хочется каким-то образом развиваться. Мы считаем, что в России мы сделали уже много интересных инвестиций, и нам хотелось бы попробовать себя в международном плане — построить некую инфраструктуру, которая позволит нам делать такие же успешные проекты, но уже за пределами России. У нас нет каких-то догматических канонов в отношении этих долей [распределения бизнеса], о которых вы меня спрашиваете. Скорее, мы по-прежнему сохраняем оппортунистический подход: если видим интересные возможности, стараемся их реализовывать. — Внутренние события последнего времени — арест братьев Магомедовых, увеличение роли государства в бизнесе; значит ли это, что идет очередное изменение правил игры между государством и бизнесом? Бизнесмены из самых разных отраслей говорят о том, что места для бизнеса в России сейчас все меньше и меньше. — Мне кажется, его меньше в первую очередь по причине существенного оттока западных инвестиций. Тенденция усиления роли государства — она скорее идет неосознанно, это такая естественная защитная реакция на все санкционные вещи, которые на экономику влияют. Как прошел арест братьев Магомедовых. Фоторепортаж Реакция на упомянутые аресты — она невелика, хотя, безусловно, для нас в целом это неприятное событие. Фиксируем мы и увеличение доли государства. И, например, в банковском сегменте отношение к этому двоякое. С одной стороны, с рынка убираются недобросовестные банки, и их клиенты пытаются построить новые взаимоотношения с другими банковскими учреждениями, в том числе и с Альфа-банком: идет рост клиентской базы за счет этих турбулентных движений на рынке. С другой — безусловно, в целом тенденция для нас как для частных инвесторов выглядит не самым лучшим образом. — Вы не только российский, но и международный инвестор, и вы попали в знаменитый «кремлевский список» в числе других российских известных бизнесменов. Вся эта санкционная история осложнила для вас взаимоотношения с зарубежными партнерами? — Безусловно, мы испытывали и испытываем ряд сложностей. Не секрет, что мы были вынуждены продать свои британские активы в нефтегазовом сегменте, есть еще ряд моментов, с которыми мы столкнулись [из-за санкций]. Но в целом мы пытаемся продолжать работать и работаем. Я не припомню, чтобы у нас были какие-то резкие колебания [во взаимоотношениях с иностранными партнерами]. Мне кажется, нужно четко разделять частных инвесторов и частное партнерство и позицию неких государственных органов. Чиновники — они во всем мире чиновники: эта категория руководствуется более формальным подходом. — Но любой, например, зарубежный частный банк — это часть государственной системы. — С одной стороны, безусловно. Но с другой — любой банк заинтересован в поддержании нормальных отношений со своими клиентами. Это такая сложная грань, непростая, и для нас, и для них. Мы пока пытаемся находить взвешенные разумные компромиссы. Естественно, что все эти [санкционные] вещи крайне неприятны. Но какого-то существенного негативного влияния на наш бизнес и наши инвестиции на Западе мы пока не ощущаем. — Со своей стороны вам пришлось менять стиль общения с западными партнерами? Нанимали ли вы специальных юристов или консультантов на эти задачи? — Нет. Мне кажется, что в такого рода ситуациях самое правильное — это не делать резких движений, не менять резко ничего: ни стиль, ни структуру, не делать какие-то глобальные финансовые перемещения. — Вы сами когда узнали, что вы потенциально можете войти в некий список с некими последствиями? Не было никаких опасений? — Опасения, наверное, какие-то внутренние были, но cпрогнозировать такие вещи практически невозможно. Это все равно что цены на нефть прогнозировать или движение комет. Я думаю, что те, кто занимался составлением этого списка, они, наверное, тоже в последний момент принимали какие-то решения, в какой конфигурации и что опубликовать. Но в результате просто взяли список Forbes плюс телефонный справочник правительства и его опубликовали. — То есть схалтурили сотрудники Минфина США? — Я не знаю, схалтурили или нет, но это же не санкционный список. Это просто некий какой-то список. Список влиятельных российских бизнесменов и политиков. — Некоторые его фигуранты называли свое включение в него буквально признанием заслуг на мировом уровне. — Ну, мне кажется, что про признание они немного утрируют. Про себя [могу сказать] — какое-то неприятное чувство было, я вообще не люблю попадать в какие-либо списки. Неприятное чувство было из-за того, что не было понимания, какими будут последствия. Но потом, через какой-то промежуток времени, получили комментарии, разобрались, и, собственно, все. — Насколько это здоровая ситуация для бизнеса: сначала государство создает условия, в которых бизнесмены страдают, потом им же и помогает? Я имею в виду Виктора Вексельберга и Олега Дерипаску. ​ — Мне кажется, что нет никаких четких логических объяснений, на что были направлены санкции и почему они введены против того же Олега [Дерипаски] или Виктора [Вексельберга]. Непонятно, я бы сказал, целеполагание. То, что мы видим сейчас, — это движение в сторону национализации. Понятно, что государство, предоставляя финансирование, кредитуя, делает это не на безвозмездной основе. Это проценты, система каких-то гарантий. А уже через это [получает] и влияние на какие-то решения, которые в этом бизнесе должны приниматься. Это так же, как любой банк, когда он выдает кредит, получает некую систему обеспечения. И опять же, банк пытается контролировать свою инвестицию, то есть пытается следить за тем, что в этом бизнесе происходит. И если видит, что происходит что-то, противоречащее его интересам, может на это как-то влиять. Это явно выраженная тенденция. Я не могу прокомментировать, является она осознанной или это просто последствия действий, которые опять же осуществляют чиновники. Чиновники во всех странах не всегда руководствуются чисто прагматичной логикой.

— Но такая ситуация — обмен поддержки на влияние, очевидно, не благо для бизнеса. Способно ли государство разобраться в бизнес-процессах? ​ — А что такое благо для бизнеса? С точки зрения разных людей благом являются разные вещи. Я сторонник частного предпринимательства и считаю, что чем меньше государство влияет на бизнес, тем у того же государства больше возможности получать от бизнеса определенные положительные вещи в виде налогов, развития экономики в целом. «Пока мы покупателей не наблюдаем» — Альфа-банк останется частным? — Ну, он сейчас частный, да. — А дальше? — Что будет дальше, сложно сказать.​ Банк развивается, есть планы, достаточно много различных идей, направлений, в которых нужно и можно двигаться. В наши планы точно не входит его трансформация в государственную структуру. — А план продажи есть? — На данный момент планов продажи нет. Но мы всегда говорим о том, что готовы продать все в любой момент, вопрос цены. — С учетом происходящих в банковском секторе событий эта отрасль не потеряла своей инвестиционной привлекательности? — Привлекательность связана в первую очередь с наличием покупателей. Чем больше покупателей, тем лучше. Пока мы покупателей не наблюдаем. — С учетом того, что доля государства в банковской сфере, по различным оценкам, сейчас составляет 75–80%, выдерживаете ли вы конкуренцию в таких условиях? — Результаты у банка в целом достаточно неплохие. И думаю, что возможности для роста по-прежнему есть, несмотря на изменения конфигурации в банковском секторе. «В нефтегазовом бизнесе ценятся большие игроки» ​ — Сохраняете ли вы планы по объединению активов своей нефтегазовой компании DEA с Wintershall, принадлежащей BASF, о котором было объявлено в декабре 2017 года? Срок заключения сделки — вторая половина 2018 года, подтверждаете? ​ — У нас эти планы остаются, мы их подтверждаем. Сейчас идет активная работа по due dilligence, и мы надеемся, что эта сделка будет финализирована. ​ — Во сколько вы оцениваете стоимость компании? По оценкам Bloomberg на конец 2017 года, она составляла €10 млрд.— Как вы знаете, стоимость нефтегазовых компаний напрямую связана с конъюнктурой рынка. Мы думаем, что объединенная компания может стоить ориентировочно в районе до €20 млрд. Но это наше видение. — По-прежнему предполагается, что у LetterOne будет 33% в объединенной компании? — Да. — Как уменьшится доля LetterOne после того, как BASF передаст в объединенную компанию газотранспортные активы, включая 15,5% «Северного потока», по которому «Газпром» поставляет газ в Европу? На 2–3%? — Да, незначительно. — Почему вы решили не сохранять контроль над нефтегазовым активом? Он вам неинтересен? — Нет, дело не в этом. В нефтегазовом бизнесе ценятся большие игроки, которые имеют большую устойчивость с точки зрения влияния, конъюнктуры и способности решить какие-то геологические проблемы, с которыми компания может сталкиваться на том или ином месторождении. Поэтому плюсы большого игрока — у него появляется существенно больше возможностей по развитию, по выходу в новые регионы. Нефтегазовый бизнес достаточно политизирован, это всегда какая-то связь с государством, это лицензии, это конкурсы, это взаимодействие с крупными нефтегазовыми компаниями. Поэтому в целом для нас это логическое продолжение цепочки наших последовательных шагов. Такая конфигурация [владения] при наличии определенных прав собственника и прав инвестора, возможностей выхода на IPO позволяет нам позиционировать себя и данную компанию как большого международного игрока.

— На какие новые рынки вы планируете выходить? — Мы видим достаточно большие возможности по развитию в Мексике, Бразилии, опять же в России, где Wintershall имеет хорошие позиции благодаря взаимодействию с «Газпромом» (Wintershall принадлежат доли в двух действующих газовых проектах «Газпрома» — в разработке первого блока ачимовских залежей Уренгойского месторождения и в Южно-Русском месторождении. — РБК). ​ — Рассматриваете ли возможность совместных нефтегазовых проектов в России или за рубежом с участием российских частных компаний, например с НОВАТЭКом или ЛУКОЙЛом? Или российский рынок вас не интересует? — Да нет, почему? Мы этот рынок по-прежнему знаем неплохо, то есть потенциально есть возможность, что какие-то проекты здесь мы будем реализовывать. Но здесь логика такая же, как и в других бизнесах «Альфа-Групп»: у Wintershall DEA есть менеджмент, они будут смотреть и предлагать какие-то инвестиции, исходя из согласованной стратегии. Мы, как инвесторы, будем их либо поддерживать, либо нет. «Мы в первую очередь думаем, конечно, о России» — На последнем Петербургском экономическом форуме вы объявили о привлечении инвесторов в Росводоканал: вашими партнерами могут стать Российский фонд прямых инвестиций (РФПИ) и французская компания Veolia. Давайте с самого начала — кто к кому пришел и как образовалась конфигурация такого консорциума? — О партнерстве с РФПИ мы рассуждали и пытались его построить еще порядка семи-восьми лет назад, когда фонд только образовался и они искали различные направления, связанные с возможным соинвестированием в разные сегменты бизнеса, в том числе и в сферу ЖКХ. Тогда мы вели достаточно интенсивные переговоры, но вы знаете, что правило РФПИ — это соинвестирование: они реализуют проекты только вместе с какими-то иностранными инвесторами. И тогда такого инвестора, который был бы заинтересован, не было, и эта конструкция не сложилась. Приблизительно полгода назад Veolia стала проявлять интерес к Росводоканалу. Мы провели с ними ряд консультаций, и буквально за несколько недель до Петербургского экономического форума у нас была достаточно важная встреча. На ней мы зафиксировали интерес Veolia во вхождение в капитал Росводоканала. На этой же встрече присутствовали представители РФПИ. Результат встречи — готовность зафиксировать возможность создания такого альянса. — Не совсем понятно, зачем здесь РФПИ? Если французы к вам пришли напрямую, вы им интересны, зачем еще один партнер? — РФПИ — это финансовый инвестор, государственный фонд, поэтому с учетом всех тех непростых аспектов, с которыми компании, работающие в ЖКХ, периодически сталкиваются на российском рынке, его участие является достаточно важным и знаковым. Помимо денег это еще и признание того, что частно-государственное партнерство является важным стратегическим направлением в развитии отношений между частным бизнесом и государством. — То есть правы аналитики, утверждающие, что одна из возможных причин сделки в том, что компании, работающие в отрасли, работают не в самых простых условиях, что у нас неоднозначная политика государства в сфере ЖКХ и прочее. РФПИ — это тоже некоторая поддержка государства? — Безусловно. — Вам, Росводоканалу в принципе зачем понадобились партнеры? Это необходимость финансового плеча, желание масштабировать бизнес и выйти на зарубежные рынки? — Мы в первую очередь думаем, конечно, о России. Сегодня в России в этом сегменте бизнеса неограниченные возможности и рынок фактически не занят, возможности роста ничем не ограничены. Veolia для нас интересна наличием международного опыта, технологий, управленческих решений, как стратегический партнер, который может сократить дистанцию изучения нами особенностей рынка и пройти данный путь быстрее. ​Ну и плюс, безусловно, мы думаем о серьезном глобальном расширении — и в этом главная идея нашего присутствия в этом бизнесе. Что такое «Альфа-Групп» История консорциума «Альфа-Групп» началась в 1989 году, когда Михаил Фридман, а также его институтские знакомые и партнеры по кооперативной деятельности Герман Хан, Алексей Кузьмичев, Михаил Безелянский, Андрей Шелухин и Олег Киселев основали советско-швейцарское совместное предприятие «Альфа-Эко». Позднее к ним присоединились Петр Авен и Андрей Косогов. На первых этапах компания наладила экспорт искусственно состаренных ковров из закавказских республик СССР, импорт сигарет, затем переключилась на торговлю сырьевыми товарами и инвестиционную деятельность. Сегодня группа управляет различными бизнесами в сфере финансовых услуг (ABH Holdings S.A., «АльфаСтрахование», УК «Альфа-Капитал», Alfa Asset Management S.A.), инвестиций (инвестиционная А1), розничной торговли (X5 Retail Group), а также водоснабжения (Росводоканал), производства минеральной воды (IDS Borjomi Inte​rnational) и др. «Альфа-Групп» не имеет единого юридического оформления. Альфа-банк через несколько компаний контролируется зарегистрированной в Люксембурге ABH Holdings S.A., которая принадлежит Михаилу Фридману (32,8632%), Герману Хану (20,9659%), Алексею Кузьмичеву (16,3239%), Петру Авену (12,4018%), Андрею Косогову (3,6716%), а также UniCredit S.p.A. (9,9%) и фонду исследования онкологических заболеваний The Mark Foundation for Cancer Research, зарегистрированному на Каймановых островах (3,8736%). АО «АльфаСтрахование» принадлежит ООО «ЮНС Холдинг» (99,9%) и миноритарным акционерам, а ее конечным владельцем является люксембургская CTF Holdings S.A. ООО «УК «Альфа-Капитал» принадлежит в равных долях двум российским компаниям, которые, в свою очередь, учреждены иностранными юрлицами — люксембургской Alfa Capital Investments Holdings S.A. и Alfa Asset Management Holdings Limited с Британских Виргинских островов. Из отчетности компании следует, что конечными ее бенефициарами с долей владения более 15% являются Михаил Фридман, Герман Хан и Алексей Кузьмичев. X5 Retail Group по состоянию на конец 2017 года на 47,86% принадлежала CTF Holdings S.A., а также Intertrust Trustees Ltd (11,43) и миноритарным акционерам с владением менее 3%. Инвестиционная компания A1, по данным СПАРК, принадлежит гибралтарской Logford Investmants Company Limited (99,99%), а также Александру Файну. «Прежде всего мы инвесторы, а не управляющие» — один из принципов инвестиционной философии группы. «Мы всегда приветствуем конкуренцию» — Еще один сектор, где явно начались значительные изменения и где есть активы «Альфа-Групп», — это розница. Недавно из X5 Retail Group ушли топ-менеджеры, например глава сети «Пятерочка» Ольга Наумова. И ушла она к вашему основному конкуренту — в сеть «Магнит», который после смены собственника заявил, что будет возвращать себе лидерство. В связи со всеми этими событиями какую задачу вы сейчас ставите перед менеджментом X5 Retail Group? — Мы всегда приветствуем конкуренцию, потому что считаем, что наличие сильных конкурентов позволяет нам развиваться. Поэтому с интересом будем следить за тем, каким образом «Магнит» будет пытаться вернуть себе первое место. Если говорить про задачи, они прежние: развивать бизнес, стараться остаться лидером по основным ключевым показателям. ​Компания растет достаточно сильно — как органически, так и за счет сделок M&A, это сбалансированная конфигурация. — В целом «Альфа-Групп» и А1 в свое время были очень активны на потребительском рынке. Сейчас про новые проекты не слышно, их количество сокращается. Вы разочаровались в потребительском сегменте? ​ — Это лишь значит, что мы пока не видим интересных ценовых предложений для входов. Как я уже говорил, у нас достаточно оппортунистический подход. Мы входим тогда, когда мы видим возможности, и выходим, когда появляются предложения. — За последний год вы дважды меняли команду А1: ушел Александр Винокуров, его место занял Андрей Тясто, но и его уже сменил Андрей Елинсон. С чем это связано? — Я бы сказал, что он поменялся один раз — Андрей Тясто исполнял обязанности. Мы смотрели и пробовали его на первую позицию, но в силу разных обстоятельств мы пришли к выводу, что нам нужно посмотреть кого-то еще. — Задачу для команды Елинсона изменили или она так и осталась — смотреть, что есть интересное на рынке? ​ — Задачу вряд ли можно как-то фундаментально изменить. Мы не пытаемся поменять свой подход к этому бизнесу, мы пытаемся сейчас его построить по принципу партнерства с командой менеджмента. Когда много лет назад мы, как собственники, непосредственно руководили компанией, принимали участие в решении и реализации проектов, то в целом результаты были несколько лучше. Поэтому сейчас мы привносим этот важный элемент во взаимоотношения с менеджментом.— Можно ли выделить сейчас три отрасли, к которым есть интерес с точки зрения потенциальных инвестиций? — У нас нет отраслей. Стратегия А1 заключается в том, чтобы заниматься сделками так называемых специальных ситуаций. И они могут быть в разных отраслях. В целом это инвестиционная компания, цель которой покупать активы, позиции с дисконтом, принимая на себя повышенные риски, исходя из наличия специальных ситуаций, решать эти специальные ситуации. За счет этого повышать фундаментально качество активов, проводить определенные мероприятия, связанные с привлечением качественного менеджмента, формировать систему управления. Опять же за счет этого создавая дополнительное value и продавать. «У нас все про деньги» — Недавно на рынке вновь появились слухи о том, что VEON может продать российский бизнес — «ВымпелКом». Есть ли у них основания? — Во-первых, они не имеют отношения к реальности. Во-вторых, это достаточно большой дорогой актив, и покупателя пока нет. — В принципе рынок технологий вам интересен? У вас были сделки на нем — вы, например, заходили в Uber. Технологические компании по-прежнему в фокусе?— Чтобы заниматься инвестициями в высокотехнологические компании, надо в этом глубоко разбираться. Если говорить лично обо мне — я в этом ничего не понимаю, поэтому для меня инвестиции в традиционные отрасли гораздо более понятны и комфортны. Безусловно, мы пытаемся какие-то шаги в этом направлении сделать, но насколько они будут успешны, насколько мы будем в дальнейшем в этом направлении двигаться, нам предстоит еще решить. Хотя инвестиция в Uber — это было про деньги, потому что у нас все про деньги. Мы не осуществляем пробные шаги просто из любви к искусству. — То есть в ICO Telegram не участвовали, биткоины не покупали? — Не покупали. — А в технологию блокчейн верите? — Я плохо понимаю, что это такое.​ — Насколько долгосрочна история с общей болезнью цифровизации? В новом правительстве создано цифровое министерство. Это все во благо? — Я считаю, что это, безусловно, фундаментально меняет целые отрасли и повышает эффективность, управляемость, экономит косты. Но никто не знает, где граница и правильный баланс между традиционными отраслями, традиционными принципами ведения бизнеса и цифровыми технологиями. Любые отрасли — это люди, организации. И если вдруг начинается внедрение какой-то цифровизации или диджитализации... — Которые угрожают их работе. — Совершенно верно, что в результате приведет к определенному сокращению от 10 до 15%. И вся эта организация, у которой выстроена уже вся эта определенная внутренняя иерархическая система, она начинает с этим бороться. Причем это происходит, как правило, неосознанно. Это не то что кто-то с кем-то договаривается. Это не заговор. Это просто сопротивление чему-то новому. Это сопротивление происходит всегда, везде. — Вы как инвестор, ваши коллеги-инвесторы, вы видите угрозу в технологиях? Технологии как-то изменят подход к инвестированию? — Они точно все поменяют, но это не угроза. Это не угроза, это благо, потому что это повышает эффективность, это развивает отрасли, и это развивает нас. Нам это интересно, поэтому мы в это верим. — Но это не снижает значимости лично ваших компетенций, вашего влияния, не снижает вашу стоимость? — Моя стоимость зависит от стоимости моих активов, а не моего личного участия в тех или иных решениях, поэтому я легко передам все свои полномочия, если это будет прямо пропорционально связано с ростом капитализации. У меня с этим нет проблем. — Еще немного, и список Forbes «раздвинется» новыми криптомиллионерами. С ними конкуренции не боитесь? — Мы не боимся никакой конкуренции. Раздвинется — отлично. Мы уже видели на самом деле взлеты и падения. Раздвинется — потом сдвинется. Мы не пытаемся жить в иллюзии или в анализе того, где мы находимся в списке Forbes. Я его практически не читаю и не реагирую на него никак. Не важно, какое место. Важно, как ты себя чувствуешь, какое ты удовольствие получаешь от жизни и от работы и насколько ты внутренне сбалансирован. Вот и все. — Вы сейчас полностью довольны? Cбалансированы? — Полностью никогда нельзя быть довольным. ​Я нахожусь в стадии поиска баланса после нашего выхода из нефтегазового бизнеса, которому я посвящал достаточно много своего личного времени и после продажи компании (в марте 2013 года «Альфа» вместе с партнерами продала «Роснефти» 50% ТНК-ВР. — РБК), безусловно, возникла некая ниша. Если не полный вакуум, то значительная часть свободного времени, которую в принципе нечем было занять. Сейчас потихоньку за эти пять лет мы создали наш западный бизнес, где я принимаю посильное участие, где мы изменили конфигурацию во взаимоотношениях с компаниями внутри России. Я работал на уровне совета директоров достаточно активно. Это меня вполне устраивает. — Через несколько недель стартует чемпионат мира по футболу, и Альфа-банк является его партнером. Вы сами планируете смотреть чемпионат? — Нет. Я не увлекаюсь футболом, чемпионат не планирую смотреть. — Тогда с точки зрения бизнеса. Почему Альфа-банк принял решение о партнерстве? Это же достаточно дорогая история.— Опять же, решение принимал менеджмент банка. На мой взгляд, несмотря на то что это дорогая история, она с финансовой и экономической точек зрения имеет абсолютно прагматический смысл. И с точки зрения позиционирования, с точки зрения рекламы, с точки зрения продажи билетов, обслуживания посетителей стадионов и прочее, поэтому я точно уверен, что это в чистом виде не благотворительная акция. — Так сколько заплатили? — Я не знаю. Честно, не знаю. Я даже не интересовался этим вопросом. — Еще один большой проект, в котором участвует Альфа-банк — это фестиваль Alfa Future People. Это про деньги или для души? — Я думаю, что это в большей степени привлечение клиентов, работа с определенным сегментом, с молодежью. ​ — Вы, как инвестор, наверняка анализировали, на какое поколение сейчас стоит делать ставку? — Безусловно, ставку всегда надо делать на молодежь. — Молодежь тоже разная. Можно работать с теми, кому нет 18, и постепенно приучать их к своим продуктам. Кто-то работает с категорией 25+. На кого делать ставку? — Я думаю, на тех и на других, но с разной долей концентрации усилий. Шесть фактов о Германе Хане 24 октября 1961 года родился в Киеве, после школы работал слесарем на Киевском опытно-экспериментальном заводе нестандартного оборудования. 1978 год — поступил в Киевский индустриально-педагогический техникум. После окончания, в 1982 году, начал учебу в Московском институте стали и сплавов (МИСиС) на факультете литья черных металлов. Во время учебы познакомился со своими будущими партнерами Михаилом Фридманом и Алексеем Кузьмичевым. 1989 год — создал кооператив «Александрина», который занимался пошивом джинсов и их продажей на столичном Рижском рынке. 1990–1992 годы — возглавил отдел оптовой торговли в советско-швейцарском СП «Альфа-Эко», где был партнером вместе с Фридманом, Кузьмичевым, Олегом Киселевым и еще двумя выпускниками МИСиС — Михаилом Безелянским и Андреем Шелухиным. ​«Альфа-Эко» (в 2004 году было переименовано в А1) стала первой структурой будущей «Альфа-Групп». 1996 год — с этого момента Герман Хан был сконцентрирован на управлении нефтяным бизнесом «Альфа-Эко». В период, когда он возглавлял «Альфа-Эко» (1996–1999 годы), компания совместно с «Реновой» Виктора Вексельберга и Леонарда Блаватника купила на аукционе 40% акций Тюменской нефтяной компании (ТНК) за $810 млн, после чего партнеры консолидировали 99,9% акций. Впоследствии компания объединила бизнес с британской BP, в результате чего появилась совместная TНK-BP — ее в 2013 году партнеры по «Альфа-Групп» продали за $14 млрд. 17 июня 2013 года возглавил компанию L1 Energy, созданную консорциумом «Альфа-Групп» для инвестиций в международный нефтегазовый сектор. Увлекается охотой, женат, четверо детей. Состояние Германа Хана, по оценке Forbes, — $9,8 млрд (152-е место среди богатейших людей мира и 12-е — среди россиян).  

Автор
Ирина Парфентьева, Тимофей Дзядко, Кирилл Токарев
Автор фотографии
РИА URA_RU

Популярные материалы

01-01-2016
Абрамов Александр Григорьевич, 1959 года рождения. С отличием окончил…
17-12-2015
Влиятельные люди России нередко живут в стиле восточных султанов, имея…
28-12-2011
Перемены в руководстве Росжелдора утверждены распоряжениями Путина от 21 и 22…
14-04-2014
Российский олигарх с восточными корнями Сулейман Керимов известный любитель…
26-07-2012
Петербургский «Сургутэкс» появился в 2002 г., когда Тимченко расходился с…

Выбор редакции

19-06-2018
На тесной Рублевке, казалось бы, трудно обнаружить новую престижную…
18-06-2018
Госкорпорация «Газпром» из национального достояния и выгодного источника для…
16-04-2018
Основной владелец группы компаний «Ренова» Виктор Вексельберг, попавший под…
06-04-2018
Михаил Прохоров продает 49% акций баскетбольного клуба Brooklyn Nets…
06-12-2017
У него есть все — у российского олигарха Романа Абрамовича. Предположительно 10…

Неординарные личности весь архив

23-06-2018
Владимир Евтушенков может оказаться следующим российским миллиардером, чья фамилия окажется в санкционном списке Минфина США. Провести расследование в отношении предпринимателя и подконтрольных ему…
22-06-2018
В Воркуте начали готовить площадку под строительство храма святой великомученицы Варвары в память о погибших горняках и горноспасателях. В заполярный город уже доставлен деревянный сруб будущего…
22-06-2018
Нижегородский ХК «Торпедо» при недостаточной бюджетной и спонсорской поддержке в последние годы накопил просроченную кредиторскую задолженность почти на полмиллиарда рублей. Новое руководство клуба…
22-06-2018
Опыт показывает, что любая компания, вовлеченная в международные торговлю, финансы, инвестиции, не может позволить себе просто не соблюдать санкции. Но как при этом не развязать войну всех против…
22-06-2018
Всего «Лукойл» направит на дивиденды 44% прибыли 2017 года по МСФО, которая составила 419 млрд рублей. На долю Вагита Алекперова и Леонида Федуна придется $1077 млн Собрание акционеров «Лукойла» 21…

Политическая аналитика весь архив

22-06-2018
На должность генерального директора «Магнита» избрана Ольга Наумова — бывший гендиректор сети «Пятерочка». Об этом сообщается в материалахкомпании. С госпожой Наумовой заключили контракт на три года…
22-06-2018
На «Русал» приходится около 14% производства алюминия за пределами Китая, при этом основные объемы компания экспортирует в Европу и Северную Америку, и продажи металла на эти рынки в обход санкций…
21-06-2018
Спикер заксобрания Кемеровской области написал заявление в прокуратуру с просьбой проверить деятельность фонда "Милосердие". В кого целился Тулеев на самом деле? Аман Тулеев, председатель…
21-06-2018
В полицию обратился Алексей Постригайло, который рассказал о хищениях продукции "Разреза Аршановский". К ним могут иметь отношение депутат Госдумы Глеб Хор и олигарх Искандер Махмудов? На угольном…
21-06-2018
с Цех стальных фасонных профилей компании Северсталь-метиз (метизный сегмент компании Северсталь) в мае 2018 г. установил рекорды по валовому производству — 2,923 тыс. т — и отгрузке готовой…