Цирк, березы и ГЭС-2: как Леонид Михельсон меняет культуру в России и мире

Бизнесмен Леонид Михельсон создает крупнейшее культурное пространство в стране, переоборудуя ГЭС-2 напротив Кремля. В эксклюзивном интервью для Forbes Life он рассказывает об уважительном отношении к цирку и участии «Новатэка» в социальном развитии регионов

Этим летом на острове Балчуг начали сажать березы. По проекту Ренцо Пьяно, архитектора культурного пространства «ГЭС-2», который создает на острове фонд V–A–C Леонида Михельсона, территория площадью 41 000 кв. м будет ограничена набережной с одной стороны и рощей из 630 берез и 730 000 кустарников — с другой. Открыть «ГЭС-2» планируют в конце 2020 года. Президент фонда V–A–C Леонид Михельсон и его директор Тереза Мавика рассказывают, зачем они это затеяли. В этом году на открытии биеннале в Венеции вы устроили настоящее цирковое представление. По мнению многих арт-критиков, этот цирк стал лучшей российской выставкой в Венеции и одной из лучших на биеннале. Как вы увлеклись современным искусством? Чем объясняется ваша вовлеченность в искусство и культуру? Это рациональное или иррациональное чувство?

Леонид Михельсон: Благодарю за комплимент, но хотел бы заметить, что мы занимаемся искусством и я не считаю наш проект в Венеции цирковым представлением.

Тереза Мавика: То, что вы называете цирком, было трехдневным перформансом итальянской художественной группы Alterazioni Video на берегу канала перед пространством V–A–C на Дзаттере. Внутри открывалась продуманная и содержательная выставка, курируемая одним из самых интересных западных кураторов Омаром Холефом и куратором V–A–C Марией Крамар. Проект о том, что мы живем в непрерывно ускоряющемся времени и только искусство, культура могут спасти нас, его замедлив. Чтобы объяснить проще, я бы обратила внимание на запятую в названии «Время, вперед!», сделав на ней акцент. Запятая — это пауза, перерыв. Программа Alterazioni Video и стала именно этой запятой. Нельзя забывать, что изначально биеннале была по-настоящему открытой платформой, полем, где встречались и вместе работали художники со всего мира. Для нас было важно воссоздать ту созидательную атмосферу, приостановить арт-забег по Венеции в дни профессионального превью. Мы хотели, чтобы люди задержались у нас, задумались, разобрались, что происходит, обсудили увиденное.

Л. М.: Очевидно, что к цирку сегодня презрительное отношение: развлечение, далекий от высокого вид искусства. Принципиально не согласен с этим. Цирк в своей изначальной форме — свободные зрелища и доступные всем аттракционы. Это очень ценный и эффективный способ взаимодействия с людьми. Венецианское представительство V–A–C как раз и задумывалось как такая публичная платформа для поиска, проб, экспериментов, в которых на равных участвовали бы художники, артисты, отечественные и международные, кураторы, публика. Где не было бы явных границ между отдыхом, работой, созданием культуры.

Вы создали два культурных пространства: «ГЭС-2» в Москве и на набережной Дзаттере в Венеции. Почему было важно создать собственные пространства в исторических центрах городов, реконструированные по авторской концепции вашего фонда V–A–C такими архитекторами, как Ренцо Пьяно? Что мотивировало вас на эти масштабные стройки, на бюджеты (называется 8 млрд рублей, вложенных уже сейчас в «ГЭС-2»), на то, чтобы создать свои, постоянные площадки с концертными залами с акустикой уровня Парижской филармонии, березовой рощей, хранилищем с гидроизоляцией на дне реки, гончарными мастерскими, арт-резиденциями, а не арендовать, например, пространства крупных известных музеев? Вам не жалко этих денег, сил и времени?

Л. М.: Культурное пространство в Венеции, Палаццо Дзаттере, нам, безусловно, удалось, и последний проект только подтвердил это. Венеция — прекрасный город, которому V–A–C многим обязан, но своим главным долгом я все же считаю создание подобного проекта в России. Мы давно искали собственную площадку в Москве. Когда я узнал, что есть возможность восстановить территорию ГЭС-2, то загорелся желанием это сделать, пригласив команду лучших специалистов. Так я познакомился с уникальным человеком — Ренцо Пьяно. Мне говорили, что его сложно уговорить взяться за какой-либо проект, но, взглянув на это место, он тотчас принялся за работу. Все меня спрашивают: что за музей вы там строите? Мы не строим музей, мы строим общественное пространство, куда захотят прийти и где будет возможность что-то познать, в чем-то поучаствовать, что-то сделать. Это важный и сложный проект, который требует много душевных и моральных сил, но мы обязаны реализовать его. Я не все понимаю в современном искусстве, но счастлив, что могу что-то не понимать — счастлив привыкать к незнакомому, учиться воспринимать и анализировать новое. Мне нравятся импрессионисты, восхищает русский авангард, отвергнутый в свое время и ставший бешено популярным относительно недавно. Но мы живем здесь и сейчас, поэтому должны создавать и сохранять для будущего наследие нашего времени. В России много прекрасных музеев с исторической традицией — Пушкинский, Третьяковка, Эрмитаж, Русский музей, — уделяющих большое внимание в том числе и современному искусству, но мы хотим нечто совершенно другое, что-то большее, сделать следующий шаг. Для меня создать «ГЭС-2», пожалуй, даже важнее, чем построить какие-то производственные цеха с самыми современными технологиями, ведь «ГЭС-2» создается для людей. Необходимо, чтобы им было здесь хорошо.

Какую роль, по-вашему, играют современное искусство и культура в обществе, как она будет меняться в XXI веке?

Л. М.: Я бы сказал, что роль современного искусства ничем не отличается от роли «несовременного». Настоящее искусство, культура всегда современны и всегда занимают важное место в жизни человека и общества.

Т. М.: Согласна с Леонидом. Вы спрашиваете о современном искусстве как о чем-то сложившемся, законсервированном. Но современное искусство — это искусство, способное говорить на языке современности, на языке современного ему общества. Если художник не идет в ногу со временем, не чувствует его нерв, не отзывается на проблемы, волнующие его современников, он не художник, он ремесленник. Это не мое утверждение, это свидетельство истории. В ней остаются только те, чье искусство развивается вместе с обществом или, что лучше, подталкивает общество к развитию и изменениям.

На сколько лет рассчитаны ваши проекты? Что произойдет с ними через 100–200 лет?

Т. М.: Проекты Леонида Михельсона, V–A–C, «ГЭС-2» и все другие обычно не рассчитаны на короткие обозримые периоды времени. Леонид Викторович постоянно устремлен вперед и никогда не довольствуется достигнутыми результатами, зная, что всегда можно сделать лучше. Его встреча с Ренцо Пьяно, еще одним патологическим перфекционистом, — весьма показательный пример.

Л. М.: Ренцо убежден, и я с ним согласен, что архитектура остается с людьми на века. На первой встрече я попросил его построить то, что прослужит сто лет, а Ренцо ответил, что создает только то, что держится не менее чем пятьсот. Мы не можем заглянуть в будущее, но, чтобы обеспечить проекту долгую жизнь, были приняты все надлежащие меры. Так, по примеру многочисленных некоммерческих институций во всем мире был учрежден эндаумент-фонд «ГЭС-2», гарантирующий финансовую устойчивость и независимость будущего проекта.

По-вашему, меценатство — это талант или род деятельности? Может ли оно передаваться по наследству?

Л. М.: По мере расширения своей деятельности и роста компании я считал своей обязанностью принимать живое участие в социальных, благотворительных и культурных проектах. С момента основания «Новатэк» участвует в социальном развитии регионов, помощи коренным народам Севера, финансировании культурных и образовательных региональных программ, спортивных проектов. Помимо этого, существует моя личная благотворительная активность — помощь нуждающимся: лечение, обучение или другие надобности. Что касается культурных проектов, то искусство всегда было в орбите моих интересов и всегда меня привлекало. Создание фонда V–A-C, Венеция, наши первые, сложные, но очень важные инициативы в Палаццо Дзаттере. Я образовываюсь и развиваюсь вместе с эволюцией V–A–C. И я счастлив, что жизнь свела меня с Терезой. Большая часть истории создания фонда — это ее заслуга при моей поддержке. Мне не нравится слово «меценатство», и меценатом я себя никогда не ощущал. Я хочу участвовать в создании нового. И на основной работе стараюсь постоянно делать что-то новое, и в жизни общественной также неуклонно преследую эту цель.

Автор
Яна Жиляева
Автор фотографии
Simon Dawson

Статьи

Mail.ru Group даст денег до зарплаты

Интернет-компания Mail.ru Group разработала сервис PayDay, который позволяет…

«Норникель» назвал сроки ликвидации последствий разлива топлива в Норильске

 «Норникель» намерен выполнить основные работы по ликвидации последствий…

Яблоки просятся на полки

Трудности с доступом в торговые сети вынуждают российских производителей плодов…

Инвесторы пробуют вино

Несмотря на официальный запрет в России на дистанционную продажу алкоголя, фонд…

Россия избавилась от крайней нищеты? Доклад ООН удивил экспертов

ООН опубликовала доклад, согласно которому Россия ликвидировала крайнюю нищету…

Десятая часть государства

За три месяца борьбы с коронавирусом всего десять благотворительных фондов…

Аналитика

"Северсталь" вложит 1,5 млрд рублей в проект по увеличению выпуска вакуумированной стали

"Северсталь" начала строительство пароэжекторного насоса для установки…

Ломать Скопье. Как Кремль планирует получить контроль над Северной Македонией

Через две недели в Македонии пройдут выборы, в ходе которых власть в стране…

Дерипаска замайнился по самое некуда?

Как сообщает корреспондент The Moscow Post, "Системный оператор" отобрал…

Вершки и корешки Антипинского НПЗ

Спустя год после перезапуска обанкротившегося Антипинского НПЗ по-прежнему нет…

Фонд «Сколково» расширил полномочия консультативного научного совета

Открыл заседание сопредседатель консультативного научного совета (КНС), лауреат…

Последний олигарх России

Как бы сказали астрологи, или звезды сошлись не так , или Луна была без курса,…

Etalon Group к 2023г планирует построить ЖК на севере Петербурга

Девелопер Etalon Group планирует построить жилой комплекс на Белоостровской…

Частный НОВАТЭК снова хочет построить инфраструктуру за государственный счет

Неким отягчающим обстоятельством в данном случае выглядит то, что в первом…

Власти заявили о ликвидации очага COVID-19 на «Полюсе». Вахтовики говорят об обратном

Александр Усс обсуждает «ликвидацию» очага заражения на «Полюсе». «Мы можем…

В "рейде" на Petropavlovsk

Олигарх Константин Струков при помощи выходца из недружелюбного "Росбилдинга"…

Акционеры НЛМК утвердили дивиденды за I квартал в 3,21 рубля на акцию

Акционеры группы "Новолипецкий металлургический комбинат" (НЛМК) на …

Назад в будущее, или экспертиза под "диктовку" от Андрея Мельниченко

В Арбитражном суде Санкт-Петербурга и Ленинградской области состоялся очередной…

Bloomberg (США): почему мир беспокоится по поводу российского газопровода

Новый газопровод, который в настоящее время прокладывают по дну Балтийского…

Nordgold автоматизировал Суздаль в Казахстане

Комплекс ежегодно перерабатывает около 550 тысяч тонн золотоносной руды. Его…

«До 2046 года я побуду в рейтинге Forbes»: как Потанин воспитывает детей, почему отказался от брачного контракта и как поступит с состоянием

В клубе «Лужки» на Истре, где Владимир Потанин, его семья и ближайшие соратники…