Цирк, березы и ГЭС-2: как Леонид Михельсон меняет культуру в России и мире

Бизнесмен Леонид Михельсон создает крупнейшее культурное пространство в стране, переоборудуя ГЭС-2 напротив Кремля. В эксклюзивном интервью для Forbes Life он рассказывает об уважительном отношении к цирку и участии «Новатэка» в социальном развитии регионов

Этим летом на острове Балчуг начали сажать березы. По проекту Ренцо Пьяно, архитектора культурного пространства «ГЭС-2», который создает на острове фонд V–A–C Леонида Михельсона, территория площадью 41 000 кв. м будет ограничена набережной с одной стороны и рощей из 630 берез и 730 000 кустарников — с другой. Открыть «ГЭС-2» планируют в конце 2020 года. Президент фонда V–A–C Леонид Михельсон и его директор Тереза Мавика рассказывают, зачем они это затеяли. В этом году на открытии биеннале в Венеции вы устроили настоящее цирковое представление. По мнению многих арт-критиков, этот цирк стал лучшей российской выставкой в Венеции и одной из лучших на биеннале. Как вы увлеклись современным искусством? Чем объясняется ваша вовлеченность в искусство и культуру? Это рациональное или иррациональное чувство?

Леонид Михельсон: Благодарю за комплимент, но хотел бы заметить, что мы занимаемся искусством и я не считаю наш проект в Венеции цирковым представлением.

Тереза Мавика: То, что вы называете цирком, было трехдневным перформансом итальянской художественной группы Alterazioni Video на берегу канала перед пространством V–A–C на Дзаттере. Внутри открывалась продуманная и содержательная выставка, курируемая одним из самых интересных западных кураторов Омаром Холефом и куратором V–A–C Марией Крамар. Проект о том, что мы живем в непрерывно ускоряющемся времени и только искусство, культура могут спасти нас, его замедлив. Чтобы объяснить проще, я бы обратила внимание на запятую в названии «Время, вперед!», сделав на ней акцент. Запятая — это пауза, перерыв. Программа Alterazioni Video и стала именно этой запятой. Нельзя забывать, что изначально биеннале была по-настоящему открытой платформой, полем, где встречались и вместе работали художники со всего мира. Для нас было важно воссоздать ту созидательную атмосферу, приостановить арт-забег по Венеции в дни профессионального превью. Мы хотели, чтобы люди задержались у нас, задумались, разобрались, что происходит, обсудили увиденное.

Л. М.: Очевидно, что к цирку сегодня презрительное отношение: развлечение, далекий от высокого вид искусства. Принципиально не согласен с этим. Цирк в своей изначальной форме — свободные зрелища и доступные всем аттракционы. Это очень ценный и эффективный способ взаимодействия с людьми. Венецианское представительство V–A–C как раз и задумывалось как такая публичная платформа для поиска, проб, экспериментов, в которых на равных участвовали бы художники, артисты, отечественные и международные, кураторы, публика. Где не было бы явных границ между отдыхом, работой, созданием культуры.

Вы создали два культурных пространства: «ГЭС-2» в Москве и на набережной Дзаттере в Венеции. Почему было важно создать собственные пространства в исторических центрах городов, реконструированные по авторской концепции вашего фонда V–A–C такими архитекторами, как Ренцо Пьяно? Что мотивировало вас на эти масштабные стройки, на бюджеты (называется 8 млрд рублей, вложенных уже сейчас в «ГЭС-2»), на то, чтобы создать свои, постоянные площадки с концертными залами с акустикой уровня Парижской филармонии, березовой рощей, хранилищем с гидроизоляцией на дне реки, гончарными мастерскими, арт-резиденциями, а не арендовать, например, пространства крупных известных музеев? Вам не жалко этих денег, сил и времени?

Л. М.: Культурное пространство в Венеции, Палаццо Дзаттере, нам, безусловно, удалось, и последний проект только подтвердил это. Венеция — прекрасный город, которому V–A–C многим обязан, но своим главным долгом я все же считаю создание подобного проекта в России. Мы давно искали собственную площадку в Москве. Когда я узнал, что есть возможность восстановить территорию ГЭС-2, то загорелся желанием это сделать, пригласив команду лучших специалистов. Так я познакомился с уникальным человеком — Ренцо Пьяно. Мне говорили, что его сложно уговорить взяться за какой-либо проект, но, взглянув на это место, он тотчас принялся за работу. Все меня спрашивают: что за музей вы там строите? Мы не строим музей, мы строим общественное пространство, куда захотят прийти и где будет возможность что-то познать, в чем-то поучаствовать, что-то сделать. Это важный и сложный проект, который требует много душевных и моральных сил, но мы обязаны реализовать его. Я не все понимаю в современном искусстве, но счастлив, что могу что-то не понимать — счастлив привыкать к незнакомому, учиться воспринимать и анализировать новое. Мне нравятся импрессионисты, восхищает русский авангард, отвергнутый в свое время и ставший бешено популярным относительно недавно. Но мы живем здесь и сейчас, поэтому должны создавать и сохранять для будущего наследие нашего времени. В России много прекрасных музеев с исторической традицией — Пушкинский, Третьяковка, Эрмитаж, Русский музей, — уделяющих большое внимание в том числе и современному искусству, но мы хотим нечто совершенно другое, что-то большее, сделать следующий шаг. Для меня создать «ГЭС-2», пожалуй, даже важнее, чем построить какие-то производственные цеха с самыми современными технологиями, ведь «ГЭС-2» создается для людей. Необходимо, чтобы им было здесь хорошо.

Какую роль, по-вашему, играют современное искусство и культура в обществе, как она будет меняться в XXI веке?

Л. М.: Я бы сказал, что роль современного искусства ничем не отличается от роли «несовременного». Настоящее искусство, культура всегда современны и всегда занимают важное место в жизни человека и общества.

Т. М.: Согласна с Леонидом. Вы спрашиваете о современном искусстве как о чем-то сложившемся, законсервированном. Но современное искусство — это искусство, способное говорить на языке современности, на языке современного ему общества. Если художник не идет в ногу со временем, не чувствует его нерв, не отзывается на проблемы, волнующие его современников, он не художник, он ремесленник. Это не мое утверждение, это свидетельство истории. В ней остаются только те, чье искусство развивается вместе с обществом или, что лучше, подталкивает общество к развитию и изменениям.

На сколько лет рассчитаны ваши проекты? Что произойдет с ними через 100–200 лет?

Т. М.: Проекты Леонида Михельсона, V–A–C, «ГЭС-2» и все другие обычно не рассчитаны на короткие обозримые периоды времени. Леонид Викторович постоянно устремлен вперед и никогда не довольствуется достигнутыми результатами, зная, что всегда можно сделать лучше. Его встреча с Ренцо Пьяно, еще одним патологическим перфекционистом, — весьма показательный пример.

Л. М.: Ренцо убежден, и я с ним согласен, что архитектура остается с людьми на века. На первой встрече я попросил его построить то, что прослужит сто лет, а Ренцо ответил, что создает только то, что держится не менее чем пятьсот. Мы не можем заглянуть в будущее, но, чтобы обеспечить проекту долгую жизнь, были приняты все надлежащие меры. Так, по примеру многочисленных некоммерческих институций во всем мире был учрежден эндаумент-фонд «ГЭС-2», гарантирующий финансовую устойчивость и независимость будущего проекта.

По-вашему, меценатство — это талант или род деятельности? Может ли оно передаваться по наследству?

Л. М.: По мере расширения своей деятельности и роста компании я считал своей обязанностью принимать живое участие в социальных, благотворительных и культурных проектах. С момента основания «Новатэк» участвует в социальном развитии регионов, помощи коренным народам Севера, финансировании культурных и образовательных региональных программ, спортивных проектов. Помимо этого, существует моя личная благотворительная активность — помощь нуждающимся: лечение, обучение или другие надобности. Что касается культурных проектов, то искусство всегда было в орбите моих интересов и всегда меня привлекало. Создание фонда V–A-C, Венеция, наши первые, сложные, но очень важные инициативы в Палаццо Дзаттере. Я образовываюсь и развиваюсь вместе с эволюцией V–A–C. И я счастлив, что жизнь свела меня с Терезой. Большая часть истории создания фонда — это ее заслуга при моей поддержке. Мне не нравится слово «меценатство», и меценатом я себя никогда не ощущал. Я хочу участвовать в создании нового. И на основной работе стараюсь постоянно делать что-то новое, и в жизни общественной также неуклонно преследую эту цель.

Автор
Яна Жиляева
Автор фотографии
Simon Dawson

Статьи

«Сафмар» закольцевал дивиденды

Холдинг «Сафмар Финансовые инвестиции», единственный акционер НПФ «Сафмар»,…

«Звезда» испытывает перегрузки

Как стало известно “Ъ”, дальневосточная верфь «Звезда» (управляется…

Дальний Восток ставит вопрос бревном

Лесная промышленность на Дальнем Востоке находится в глубоком кризисе,…

"Хевел" ввела в Бурятии гелиостанцию за 1,3 млрд рублей

Прогнозируемый объем выработки электроэнергии составит 20 млн кВт.ч в год, что…

В «Бурятзолото» отреагировали на скандальную статью об офшорах в Великобритании

На днях информагентство «УтроNews» сообщило, что активы ПАО «Бурятзолото»,…

«Яндекс» готовится заключить одну из крупнейших сделок на офисном рынке

 «Яндекс» ищет еще один офис, рассказали «Ведомостям» три консультанта,…

Аналитика

Михаил Фридман и его партнер по “Альфа-групп” усиливают свои позиции в Киеве через “Бабий Яр”

В наблюдательный Совет Мемориального центра Холокоста “Бабий Яр” вошла…

Бесплодное "древо" Дерипаски

По информации корреспондента The Moscow Post, на месте краснодарского…

«Бурятзолото»: продать нельзя оставить

Как передаёт корреспондент  УтроNews, подтверждается версия нашего издания,…

У Алексея Мордашова прогнозируют 30%-ный рост потребления стального проката в российском строительстве

К 2030 г. потребление стального проката строительной отраслью в России может…

«Мегафон» открывает магазины нового формата с игровой зоной

Оператор модернизирует ритейл и пытается привлечь новых абонентов Experience…

«У нас немного другая линия мышления»

В феврале «Еврохим» Андрея Мельниченко впервые возглавил иностранец — главным…

Фридман приберет мусор "к рукам" через Кацыва и Грефа?

Как сообщают источники The Moscow Post, на работу в инвестиционное…

Фридман "обломает зубы" на мусоре?

Как сообщают источники The Moscow Post, на работу в инвестиционное…

Офшоры и активы олигарха Виктора Рашникова: расследование

 «Олигарх Виктор Рашников оказался самым настоящим офшорником. Этот «патриот»…

ВЕКСЕЛЬБЕРГ ПРОВЕЛ В СОВЕТ ДИРЕКТОРОВ «РОССЕТЕЙ УРАЛ» ПРЕДСТАВИТЕЛЯ «Т ПЛЮС»

Сегодня в Екатеринбурге состоялось внеочередное собрание акционеров «Россети…

Акционеры Кольцово получат более 521 млн рублей промежуточных дивидендов

Акционеры ПАО «Аэропорт Кольцово» (входит в холдинг «Аэропорты регионов») на…

«Лента» решила конкурировать с экспресс-доставкой «Яндекс.Лавка»

Розничная сеть «Лента» будет развивать экспресс-доставку продуктов — сервис «…

Абызов на нарах ждет Пингасова?

Вместе эта парочка могла провернуть не одну мошенническую операцию, особенно с…

В чем сила «Силы Сибири»

 «В чем сила, брат?» По версии героя Виктора Сухорукова, она в деньгах. Если…

Лисин — в офшоры, рабочих — на улицы?

Как передаёт корреспондент УтроNews, ассоциация «Русская сталь» — главное лобби…