Александр Рязанов, председатель правления «Стройтрансгаза» — интервью

«Стройтрансгаз» рисковал потерять крупнейших заказчиков из-за ошибок прежнего руководства, новое — с подачи главного акционера Геннадия Тимченко — теперь все исправляет, говорит Рязанов

Слесарь, кадровик, депутат, газовик, нефтяник, садовод, строитель. Это не объявления о найме на работу, а 29 лет переменчивой карьеры Александра Рязанова. Сам он считает, что пять лет на одном месте — предел, и торопится вывести «Стройтрансгаз» из кризиса, о чем и рассказал в интервью «Ведомостям».

— С чем был связан ваш уход из «Газпрома» осенью 2006 г.?

— Мне кажется, уже нет смысла об этом говорить. Во-первых, это было давно. А во-вторых, я, может, даже рад, что ушел. Я свое выработал: пять лет на одном месте — мне кажется, этого достаточно. Сейчас, когда я встречаю Алексея Борисовича (Миллера. — «Ведомости»), он почему-то всегда грустный. Наверное, тяжело. А может, устал от работы. Ведь проблемы, как я вижу, не уходят, а, наоборот, нарастают: Туркмения, постоянно тлеющая Украина, Белоруссия, Венгрия, Nabucco…

— Вы так пристально следите за проблемами «Газпрома», тянет обратно?

— Нет, не тянет. Я просто вижу, прессу читаю иногда.

— Кто пригласил вас в «Стройтрансгаз», как вообще возникла эта идея?

— В меру своей деятельности я общался с Газпромбанком. Я знал, что он — основной или фронтирующий, как сейчас стало известно, акционер «Стройтрансгаза». И всегда в разговорах с Газпромбанком слышал, что есть проблемы с компанией — с исполнением заказов, с ее руководством. А я всегда считал, что банкиры не должны идти в производство, это не их дело. Я предупреждал руководство Газпромбанка, что у них могут быть проблемы. Я, конечно, не знаю, из каких соображений Газпромбанк купил «Стройтрансгаз», — может, это была чья-то просьба, ведь в нашей стране некоторые решения часто носят не экономический, а политический характер. И это, наверное, тоже правильно и справедливо… Но это все равно не дело для банка. Строительный бизнес во всем мире достаточно сложный, запутанный и — не побоюсь этого слова — коррупционный.

— То есть вы не знали, кто на самом деле основной владелец «Стройтрансгаза»?

— Первоначально я действительно не знал. Знал, что есть Газпромбанк. Потом в одном из разговоров с Геннадием Николаевичем (Тимченко. — «Ведомости») — мы с ним в добрых отношениях еще с 1990-х гг. — я понял, что он каким-то образом тоже имеет отношение к «Стройтрансгазу». Это меня, с одной стороны, удивило, с другой — очень сильно расстроило. Я считаю, что это тоже не его профильный бизнес. Потому что у нефтетрейдерства своя специфика. А многопрофильность деятельности — это, может быть, интересно для интеллектуального развития, но очень сложно в управлении.

— Вы ему это сказали?

— Конечно.

— А он?

— Ответил, что хочет, чтобы в России была компания, которая могла бы составить конкуренцию крупным западным игрокам, чтобы это была реальная строительная компания. Не такая: стол, стул, ручка, генподряд — и дальше все отдается другим компаниям на субподряд.

«Попросили прийти»

— Вы сами вызвались решать проблемы «Стройтрансгаза» или вас позвали?

— Меня попросили прийти туда.

— А Геннадий Николаевич не сказал вам, какая у него стратегия по «Стройтрансгазу» дальше: вы наводите порядок, а потом компания продается?

— Насколько я понимаю, сейчас речь о перепродаже компании не идет. Конечно, теоретически это возможно. Но не сейчас. Только лет через пять-шесть можно рассматривать этот вопрос. А пока, безусловно, нужно привести компанию в порядок, показать реальную прибыль, избавиться от долгов. Мы с ним разговаривали о стратегии, с ним и Газпромбанком. Я подготовил план, показал те проблемы, которые есть в компании, показал риски, которые сейчас существуют, как мы меняем структуру, как хотим организовать работу. В принципе, и Газпромбанк, и Геннадий Николаевич все поддержали. И я сегодня имею полный карт-бланш, могу делать все, что угодно. Это меня радует, но требует определенной ответственности.

— И вы все пять лет будете работать, выполняя этот план?

— Я сказал акционерам, что ставлю себе задачу проработать год. Они говорят, что этого мало.

— А на какой срок подписан с вами договор?

— Я еще не подписал договор. Формально работаю по приказу. А в договоре есть фраза о том, что в любой момент я могу уйти, или меня могут увести (улыбается).

— Может, из-за этого слухи на рынке, что вы уйдете руководить «Роснефтью»?

— Я считаю, это происки, как вы говорите, наших конкурентов.

— Зачем им?

— Чтобы поссорить нас с руководителями заказчиков. Не думаю, конечно, что Сергей Михайлович (Богданчиков. — «Ведомости») такой человек, что может дать волю эмоциям. Но это все равно неприятно, когда о твоей возможной отставке постоянно спрашивают даже не у тебя, а у Игоря Ивановича Сечина (председатель совета директоров «Роснефти». —«Ведомости»).

«Отзвуки хорошей жизни»

— Вас назначили в марте, какие были первые шаги — кроме уже известного сокращения штата?

— Ну это же не хирургическая операция…

— И все же с чего начали наводить порядок в «Стройтрансгазе»?

— Первым делом аннулировал все доверенности — слишком многим людям было разрешено подписывать договоры на большие суммы. Я считаю, это пагубно для любой компании. Жестко взял под контроль все платежи. Денег вообще не было. Каждый день мне приносили стопки счетов. Я отчеркивал, что надо платить. Все остальное отодвигал, потому что главная задача была платить зарплату, налоги. Потом начали разбираться по горящим проектам — ВСТО, Ванкор, ГПЗ в Сирии, который срочно нужно было запускать, проект в Арабских Эмиратах, где началось бешеное отставание от графика, и, конечно, газопровод в Туркмении, где остановилась вся стройка, потому что не было трубы. А через несколько дней в Москву приезжал президент Туркменистана, и это могло быть большим политическим скандалом. Ведь деньги, которые были получены авансом, ушли совсем на другие вещи.

— Откуда же брали деньги, чтобы запускать все?

— Оптимизировали затраты, включая этот офис. Нас уже меньше половины здесь осталось — по сравнению с тем, что было. Думаю, к новому году оптимизируем и структуру филиалов и «дочек». Когда я сюда пришел, я не понимал, какая численность штата в компании. Мне давали информацию — порядка 12 000-15 000. До сих пор не знаю, какая точно цифра. Но задача — сократить общую численность примерно до 5000 человек. С 1 июля мы перешли на новую структуру управления, новую систему оплаты труда. Да, достаточно жестко. Например, у меня сейчас зарплата вдвое меньше, чем у моего предшественника. Но, я считаю, неправильно платить себе большую зарплату, а другим говорить: «Работайте за маленькую, потому что у нас плохо». Кто решил с нами остаться, тот остался. Кто решил уйти, тот ушел. Каждый волен выбирать сам.

— Всем вдвое сокращали зарплату?

— Да, к сожалению, всем. Премии будут, но их надо заработать. А пока задача — вовремя платить основную зарплату. Хотя я не считаю, что у нас зарплаты низкие. Они нормальные, рыночные. А были просто очень большие. Были, например, бонусы, которые не зависят от результатов труда. Я вообще не понимаю, как такое может быть. Были другие социальные льготы, квартиры, машины. Сейчас, например, из 100 служебных машин осталось 15. Нам больше не надо. А дальше, я вас уверяю, мы найдем коэффициент трудового участия, или KPI, как модно сейчас говорить. Люди будут довольны своей работой.

— Что еще резали в московском офисе?

— Все атрибуты и отзвуки той хорошей жизни, которая была. Только в этом офисе бюджет на обслуживание компьютеров был 50 млн руб. в год. Я считаю, миллиона за глаза хватит. Служебные автомобили стоили 130 млн руб. в год — машины, которые непонятно что делали, кого куда возили. Эти расходы мы сократили в четыре раза. И то, я считаю, не оптимизировали до конца. Связь обходилась в 6 млн руб., 3 млн руб. в месяц — мобильная связь. Сейчас она обходится в 100 000 руб.: осталось 30 телефонов, этого достаточно, все на связи, кому надо. А еще, например, целый этаж занимало медицинское управление. Правда, его начали без меня сокращать, но до конца не довели. Два самолета есть, мы их сейчас продаем. Дом приемов прекрасный в Подмосковье, земельные участки и проч. Две яхты — до сих пор спрашиваю: зачем? Видимо, люди, которые здесь сидели, смотрели на тот небоскреб (здание «Газпрома» на соседней улице Наметкина. — «Ведомости») и считали, что они должны жить так же хорошо, как там. Но там-то деньги идут из-под земли с нефтью и газом. А здесь деньги только от работы. Казалось бы, это все мелочевка, но, я вам скажу, она очень дисциплинирует людей.

— Участки и яхты будете продавать?

— Мы все это пытаемся продать, но сейчас, вы понимаете, время для продажи не очень хорошее. Наша задача — выйти хотя бы без убытков.

— Что с самим офисом будете делать, не слишком ли он шикарный у вас по нынешним временам?

— Офис тоже хотим продать. Сейчас сдали 10 000 кв. м в аренду «дочке» «Газпрома» — «Севморнефтегазу». Я считаю, это удобно для них. И надеюсь, что им тут понравится и они потом купят здание.

— Сколько рассчитываете сэкономить в центральном офисе, хотя бы 1 млрд руб. будет?

— Конечно — по году в целом.

— Прежний менеджмент не пытался сопротивляться таким жестким мерам?

— Были неприятные моменты: многие из тех, кто здесь работал, видимо, решили на меня пожаловаться в разные инстанции, в том числе акционерам. Но я честно сказал: без этого работать нельзя — без карт-бланша и без жестких мер. И ведь я никого не уволил. Я просто заставил… Приведу один пример. Был один человек, который управлял зарубежными проектами. А у нас были проблемы с сирийским заводом: его нужно было запускать 4 июня, но не хватало порядка 20 млн евро. Все мне кричали: «Дайте срочно денег, иначе пойдут штрафные санкции». И это действительно так. Но я сказал: «Пожалуйста, только я хочу завтра же получить от вас бумагу о том, что при перечислении 20 млн евро 4 июня завод будет работать, я положу эту бумагу себе в стол». На следующий день этот человек принес заявление об уходе. Вот и все. Получается, человек не захотел брать на себя ответственность.

«Еще много работы»

— Что именно было не так с бизнесом «Стройтрансгаза», когда вы приняли дела у прежнего руководства?

— К тому времени как раз были известны результаты прошлого года. Во-первых, сам объем производства был выполнен всего на 80%. Выручка составила 34 млрд руб. При этом себестоимость была 37 млрд руб. То есть сразу убытки по прямой производственной деятельности. У строителей это бывает, но очень редко — чтобы ни происходило, по производственной деятельности они какую-то рентабельность получают. Плюс к этому была серьезная долговая нагрузка: только процентные платежи по кредитам — около 1,7-1,8 млрд руб. Были проблемы и с дебиторской задолженностью.

— Как вели себя заказчики?

— Ситуация, мне кажется, была критичной. Как раз был пик негативного отношения со стороны основных заказчиков, таких как «Транснефть» и «Роснефть». «Газпром» — меньше, потому что в нашей программе он занимает максимум 9%. И «Газпром» как-то к этому относился не так болезненно. «Транснефть» — другое дело, особенно по ВСТО — это объект очень важный, у него жесткий график. И если это все под большим сомнением, под срывом, то, конечно, это нервирует заказчика.

— Все удалось исправить?

— «Стройтрансгаз», конечно, немного потерял свое доброе имя. Имя компании, которая способна делать большие проекты быстро и качественно. Но мы все исправляем, за свой счет. Очень активно, например, работаем на НПС «Сковородино» (конечная точка первой очереди ВСТО. — «Ведомости»). Там еще много работы. Но я считаю, мы все сделаем и восстановим потенциал.

— Какой план на этот год?

— Объем работ — примерно на 51 млрд руб. и около 4 млрд руб. операционной прибыли. Это совсем неплохо: 50% роста выручки плюс в прошлом году был операционный убыток. Что касается самих работ, то больше половины оборота — как и в 2008 г. — мы собираемся получить от зарубежных проектов, 55-56%. Главные проекты — газопровод в Туркмении, примерно 14,6 млрд руб. по этому году. В 2010 г. сдаем трубу, а в этом — линейную часть. Мы изменили проект: там будут не надводные, мостовые переходы, а подводный, самый длинный в мире, если получится, — 1700 м. Еще один крупный проект — это газопровод в Арабских Эмиратах, почти 6,6 млрд руб. выручки в этом году. Далее Ванкор — 6 млрд руб. Плюс около 5 млрд руб. — работы на месторождениях в Западной Сибири. И отдельный сегмент — энергетические проекты, около 2,5 млрд руб. выручки в этом году. Во-первых, Юго-Западная ТЭЦ, решение о ее строительстве наконец принято, мы подписали контракт, теперь проект финансирует город. Кроме того, мы выиграли контракт по Молжаниновской ТЭЦ на севере Москвы. В плане на этот год ее еще нет. Но в целом это очень приличный контракт — 17 млрд руб. без НДС.

— Есть ли более долгосрочная стратегия, в чем она заключается?

— У нас сейчас есть бюджетный прогноз до 2013 г. (подробнее см. таблицу. — «Ведомости»). Главная цель — делать проекты с производственной рентабельностью минимум 25%, а ежегодный рост объема работ — не менее 10%. И если мы так начнем работать, через четыре года будем получать 70-80 млрд руб. выручки, 6-7 млрд руб. операционной прибыли, расплатимся со всеми долгами. И эта программа, я считаю, достаточно сдержанная. Но это не значит, что до 2013 г. я буду руководить «Стройтрансгазом» (улыбается).

— «Стройтрансгаз» давно говорит о планах развивать энергетический сегмент, на чьи заказы рассчитываете?

— Мы хотим зайти на объекты ФСК (Федеральная сетевая компания. — «Ведомости»). Электросети, на мой взгляд, строить даже проще, чем газо- и нефтепроводы. По-другому, конечно, но это не проблема для нас. Хотя мы не только на сети хотим зайти, а на крупное подстанционное строительство — напряжением 500 кВ и выше. Насколько я понимаю, это огромной кусок в инвестпрограмме ФСК, такие объекты строить проще, чем электростанции, а стоят они дорого. И мы хотим работать на этом рынке. Конечно, там много конкурентов, в том числе «Е4». Но нас это не пугает. Мы можем нормально конкурировать с Абызовым (основной владелец «Группы Е4» Михаил Абызов. — «Ведомости»).

— А у вас был такой опыт?

— Опыт у нас был, но, безусловно, не на таких подстанциях. И мы, конечно, его будем перенимать. Может, кого-то купим, но ничего определенного, просто смотрим.

— По основному — нефтегазовому строительству какие планы?

— В первую очередь новые проекты главных заказчиков — «Транснефти» и «Роснефти». Это, конечно, БТС-2: мы получили генподряд на участок в 200 км, хотим показать очень хорошую, качественную работу, сдать планируем уже в следующем году. Плюс мы будем претендовать на подряды по ВСТО-2. У «Роснефти» серьезная программа в Восточной Сибири. В том числе строительство Приморского НПЗ. Насколько я знаю, задача стоит запустить его уже в 2014 г. Это очень быстро. А у нас на востоке есть сейчас и техника, и люди. Кроме того, мы готовимся к конкурсу по нефтепроводу Бургас — Александруполис («Транснефть» и «Роснефть» — участники проекта. — «Ведомости»).

— Какие еще проекты рассматриваете?

— Следующий наш шаг — шельфовые проекты, Каспий, где работает «Лукойл», и Штокман, где работают «Газпром» и его иностранные партнеры. На Каспии у нас уже есть опыт. А на Штокмане мы заявляемся в качестве претендентов на те или иные работы. Понятно, что там будет очень жесткая конкуренция: нужна серьезная квалификация, и мы, наверное, в эту квалификацию не сможем попасть. Но радует, что сегодня есть четкая позиция и руководства Штокмановского проекта, и правительства России, что в любом западном проекте должна быть российская составляющая. Вот эту составляющую мы и хотим сделать.

— Обсуждаете СП с иностранцами?

— Мы сейчас очень плотно работаем над созданием совместных предприятий c крупными западными инжиниринговыми компаниями — с Saipem, Foster Wheeler, многими другими. Мы хотели бы создать СП в России, куда придет их костяк руководящих работников и наши люди, которые должны будут перенять западные технологии. Я считаю, для западных партнеров мы очень удобная компания. Во-первых, достаточно известная. Во-вторых, мы, как ОАО, имеем прозрачный баланс, скоро будет международная отчетность.

— Большая часть контрактов «Стройтрансгаза» — в Средней Азии, на Ближнем Востоке, в Африке и на Балканах. Нет планов выйти на рынок Западной Европы?

— Пока у нас есть лишь один проект, в Финляндии, — капитальный ремонт. Но, думаю, у нас будет потенциал в ЕС: сами европейцы не хотят уже заниматься никакими стройками, у них другой образ жизни. А мы хотим и готовы работать.

«Вернуть вложения»

— Год назад пять строительных «дочек» «Газпрома» купили структуры Аркадия Ротенберга, говорят, он чуть ли не монополизировал рынок. Вы с ним раньше не работали?

— Я, конечно, слышал эту фамилию, но лично не знаком. И потом, насколько я знаю, его основной бизнес — ремонт (в нефтегазовом строительстве. — «Ведомости»). И мы здесь не пересекаемся. У нас есть только один крупный трест в этом сегменте — «Приобьтрубопроводстрой» (у «Стройтрансгаза» 86%. — «Ведомости»). И то мы сейчас договорились, что менеджмент этого треста выкупит наши акции и будет работать самостоятельно. Это, кстати, одна из наших стратегических линий. «Дочки», которых мы не можем мобильно перемещать из одной точки в другую, которые работают на каких-то постоянных заказах, связанных с ремонтом, могут стать самостоятельными компаниями. Тем самым мы оптимизируем нашу структуру.

— У вас еще был план избавиться от непрофильных активов. Как идут переговоры с «Роснефтью» о выкупе ваших 50% в алжирском СП Rosneft-Stroytransgaz Ltd.?

— Движемся в правильном направлении: мы хотим продать, переговоры идут, и, мне кажется, для «Роснефти» это интересный актив. «Роснефть» тоже так считает. Недавно мы актуализировали оценку — около $600 млн за 100% СП. Это серьезный и перспективный актив. Но там нужны инвестиционные вложения. А у нас нет сегодня свободных средств, чтобы инвестировать. Поэтому мы должны выйти из всех непрофильных активов, в том числе нефтегазовых. Это не наша задача — заниматься нефтью и газом. Может быть, сначала это казалось очень прибыльным и интересным. Но там очень большой инвестиционный период, а это тяжело, тем более сегодня.

— Недавно стало известно, что 100%-ная «дочка» «Стройтрансгаза» — Jumar & Co — совладелица компании «Петромир» вместе с предпринимателем Анатолием Оружевым. А у «Петромира» — лицензия на гигантское Ангаро-Ленское газовое месторождение в Иркутской области. Как давно этот актив у «Стройтрансгаза»?

— У нас действительно есть инвестиции в ООО «Петромир». Когда я пришел, это все уже было. Мне кажется, эти инвестиции были изначально. Но мы не участвуем в управлении текущей деятельностью этой компании. Сейчас наша задача — вернуть эти вложения.

— С кем-то уже ведете переговоры?

— Потенциальные покупатели есть. И сам Оружев может найти себе партнеров.

— Во сколько оцениваете долю в «Петромире»?

— Мы считаем, наши инвестиции составляют $200 млн. С одной стороны, там огромные запасы — если они подтвердятся. Но месторождение далеко от инфраструктуры, рядом с Ковыктинским. Только для очень крупных компаний это может быть интересно — «Газпрома», «Роснефти», Shell и проч. Ведь они могут поставить себе серьезные запасы на баланс, и у них есть возможность ждать, пока в Восточной Сибири появится инфраструктура и вложения вырастут в разы. Ведь даже по сегодняшней стоимости — $1-1,5 за баррель нефтяного эквивалента — это серьезно.

— Еще один непрофильный актив — 67% ЗАО «Уралнефтегазпром» с шестью нефтегазовыми лицензиями. С кем-то уже идут переговоры о его продаже?

— Да, с нашим партнером в этой компании — «Оренбурггазпромом». Мы считаем, для них было бы правильно забрать этот актив и работать: это в их сфере деятельности, на территории Оренбургской области. Хотя нам все равно, кто купит.

— У «Стройтрансгаза» есть два интересных должника, которым выданы займы на 8,5 млрд руб., — Jumar & Co и некая Gresiana Business Inc. Что это за кредиты?

— А это как раз наши инвестиционные вложения в нефтегазовые активы. Gresiana — акционер компании — владельца доли в алжирском проекте, Rosneft-Stroytransgaz. Jumar — участник газовых проектов в Восточной Сибири.

— А сколько всего «Стройтрансгаз» планирует выручить от продажи нефтегазовых проектов?

— Наши суммарные вложения в эти активы — 11 млрд руб. Сегодня продать их непросто. Но мы постараемся уже в этом году вернуть эти средства.

«Особые условия»

— Как складываются отношения с вашими конкурентами? С компанией «Стройтрансгазконсалтинг» Зияда Манасира, например?

— А мы, по-моему, совсем не конкуренты Манасиру. Я считаю, он работает на особых условиях. По крайней мере я делаю такой вывод из той информации, которую слышу на рынке.

— Что за условия?

— «Стройтрансгазконсалтинг» работает только с заказами «Газпрома». Начинал он, как я уже говорил, со стола и ручки. А сейчас это крупнейшая компания: они купили много активов, у них очень много техники. Но именно сейчас, я думаю, они столкнулись с той же проблемой, что и «Стройтрансгаз» несколько лет назад.

— Зависимость от одного заказчика?

— Конечно. И это очень опасно. Вы же знаете, как раньше работал «Стройтрансгаз»: он фактически был 100%-ной «дочкой» «Газпрома», на 95% зависел от его подрядов. И принцип работы был очень простой: получать заказы, не иметь практически собственных сил, раздавать эти заказы другим подрядчикам, т. е. просто управлять этими проектами. Если денег не хватало, шли к заказчику и говорили: «Надо добавить». Причины всегда можно было найти. А потом это все резко провалилось. «Газпром» развернулся спиной к «Стройтрансгазу», продал его акции и начал отдавать заказы другим компаниям. А «Стройтрансгаз» остался без всего. Они попытались выйти на рынок, накупили много активов, которые не всегда эффективно работали. И тут же получили другую проблему: как только у тебя избыток собственной техники и людей, процесс получения заказов и их выполнения должен быть постоянным и непрерывным. Как только он останавливается, получаешь огромные кассовые разрывы. И я считаю, что у г-на Манасира сейчас именно такая проблема. Он был у меня. Приходил поговорить, посмотреть на наш офис. Сказал, что у него техники на $2 млрд, можно сделать все, что угодно, но работы в России сейчас нет.

Автор
Елена Мазнева,Ирина Резник
Автор фотографии
vedomosti.ru

Статьи

Вагоны разгрузили на споте

На спотовом рынке предоставления грузовых вагонов наблюдается резкое падение…

Трутнев предложил допустить иностранцев на шельф по норвежской модели

Почему в России проблемы с освоением шельфа Вице-премьер по развитию Дальнего…

Huawei стало тесно в Крылатском

Huawei откроет второй крупный офис в Москве. В дополнение к 16 тыс. кв. м в…

Михаил Прохоров подзаработал на американских налогоплательщиках

Американские СМИ критикуют российского олигарха и власти Нью-Йорка за рекордную…

Вексельберг и Володин полетели в новый аэропорт в Саратове экономклассом

Владелец холдинга «Аэропорты регионов» миллиардер Виктор Вексельберг и…

S7 призвала компанию Вексельберга снизить тарифы в новом аэропорту Саратова

Гендиректор S7 попросил холдинг «Аэропорты регионов» Виктора Вексельберга…

Аналитика

Тульский «Арсенал» спонсируют «Роснефть», «Газпром» и Усманов. Все из-за губернатора, который работает с Путиным с 1999-го

«Надеемся, что тульский «Арсенал» будет не хуже английского», – то ли шутя, то…

«Русал» Олега Дерипаски строит крупнейший завод в депрессивной части Кентукки. Это привело к политическому скандалу в США

В США усиливается политический скандал, связанный со строительством в штате…

Пятый «поход» за Потаниным

Бывшая жена олигарха Владимира Потанинауже, наверно, в пятый раз подала иск о…

Спасение "Газели". Как Дерипаска переформатировал Горьковский автозавод

Срочное переформатирование Горьковский автомобильный завод — одно из немногих…

Как закалялся Дерипаска

цифра 3,6 млрд долларов – состояние Дерипаски на 2019 год, 30-е место в списке…

20 лет Владимира Путина: трансформация экономики

В августе 2019 г. исполняется 20 лет первому назначению Владимира Путина на…

Мордашов захватит родину Ломоносова?

По информации ДОФы стало известно, что Алексей Мордашов, якобы, планирует не…

"Русал". Как русские завоевали мировой рынок алюминия

Посуда, банки для напитков, мобильные телефоны, компоненты для авиации и…

Олег Дерипаска "сдал" свое имущество

Российский миллиардер из списка Forbes, недавний член Большой семьи Олег…

РБК оказался в залоге у ВТБ. Может ли госбанк влиять на редакцию?

"Про сегодня или нет - сказать не могу. Все-таки пятница-развратница. Но…

Как Мордашов в Рыбинское море «вляпался»

И есть новости такого плана: строительство целлюлозно-бумажного исполина на…

Три в одном Голубицкого -"Бакса"

Президент ГК "Кортрос" Вениамин Голубицкий может выводить деньги из компаний…

Колониальное право на службе «стервятников правосудия»

Начало недели ознаменовалось рекордным падением курса британской валюты: 29…

Зачем банкротят медиагруппу «Эксперт»?

 «В отношении АО “Эксперт” введена процедура наблюдения», – следует из…

ПРЕДПРИЯТИЕ МОРДАШОВА ПОДАЛО ИСК К ЭКС-ВЛАДЕЛЬЦУ «ТЮМЕНСКОГО ФАНЕРНОГО ЗАВОДА» НА 159 МИЛЛИОНОВ

В Арбитражный суд Тюменской области поступил иск к предпринимательнице …